— Ради твоего покоя и безопасности, — почти радостно сообщил Измаил, облокотившись на руку щекой ленивым, домашним жестом. Несколько прядей сползли ему на глаза, создав ощущение, будто это глаза зверя смотрят на тебя из зарослей леса. И, как у зверя, в выражении глаз Измаила не было ничего человеческого.
Ева подалась назад, как можно дальше от этого страшного, пустого взгляда. Исаия обнял ее, ободряюще стиснув плечо.
— Твои братья хотят тебя, ты знаешь? — сказал вдруг Измаил с неприкрытой ревностью. Ева замерла, стиснув зубы, чтобы не ляпнуть чего-то неправильного. А у Исаии свело скулы от желания оскалиться и просто врезать ублюдку. Только слепой не заметил бы страсти Измаила к его сестре, и только дурак позволил бы такому психу к ней приблизиться.
— С чего… — Ева сглотнула и попробовала снова: — С чего ты взял?
— Потому что я сам взял Агарь на вторую… нет, на третью ночь после того, как она обратила меня.
— Я не такой, как ты, — с отвращением выплюнул ошарашенный новостью Исаия.
— Разумеется, — ухмыльнулся Измаил со злой радостью. — А твой брат? Он такой?
…
Алисе не спалось. После столь сумасшедшего дня на нее напала вполне объяснимая бессонница. А тут еще Вадим не прекращал названивать и слать бесконечные смс, общий смысл которых сводился к его извинениям, пусть он и считал, что львиная часть вины лежит на самой Алисе, и с ее стороны непорядочно строить из себя обиженную.
Оскорбленная девушка не пожелала ответить ни на одну.
Она сидела на официальном русскоязычном сайте Дамиана Янга и уже подумывала лечь спать, когда с работы вернулся Илья. Конечно, девушка не видела сквозь стены, но Исаия, а потом и Ева предупредили ее о примерном времени возвращения второго из близнецов. А часы как раз показывали начало седьмого утра. У Илии вот уже минут сорок, как окончилась смена в автомастерской.
Выходить к нему и Ева, и Исаия строго-настрого запретили, так что Алиса не сдвинулась с места, лишь прислушалась, гадая, уйдет ли Илья сразу спать или попытается… А что он, собственно, мог попытаться? Укусить ее?
Вспомнив лицо Евы, когда Исаия всадил в нее зубы, Алиса призналась себе, что ей… любопытно. Неужели оно и правда настолько приятно? Ева выглядела так, словно была в шаге от оргазма.
Мысли ее прервал шум по ту сторону двери. Казалось, Илья то ли обо что-то споткнулся, то ли попросту пнул.
— Ева-а! Ева-а-а! — на разный лад позвал он сестру. Глаза Алисы округлились: Илья был пьян.
Илия действительно напился. Четыре банки пива он выпил на работе, а после один опустошил бутылку водки. Но хуже того, где-то он умудрился засветить клыки, и на полдороге домой к нему пристала какая-то девица. Судя по многочисленным следам на коже, «клыкнутая», давалка для вампиров. Получив от парня резкий отказ, девица пустила себе кровь на шее и вновь повторила свое предложение: «Хочешь меня? Хочешь?»
Запах крови ударил по обонянию, и Илья, глухо зарычав, схватил ее, затащив в узкий переулок между двумя домами. Он запустил в нее клыки, едва не разодрав шею, но на втором глотке брезгливо от себя оттолкнул. Ее кровь была словно разбавленная водой. Не слушая криков девицы, Илья поспешил домой — туда, где его должна была ждать Ева.
Алкоголь неожиданно сильно ударил в голову. Илья хотел есть. Вернее пить. А именно Еву. И больше никого.
Где-то на задворках сознания он помнил, что она с Исаией должна была быть у Измаила, но мысль отчего-то чудилась ему абсурдной и неправильной. Илья слышал сердцебиение из комнаты Исаии, совершенно забыв о том, что у них остановилась Алиса.
— Ева, — снова позвал он, неловко хлопнув ладонью по двери. Но ответа не получил. Алиса попросту боялась подать голос, не зная, что пьяный вампир может учудить.
Илья и сам не знал. Он только хотел Еву. Он чуял страх и только поэтому не стал вламываться в комнату. Ноги его не держали, и парень сполз на пол, облокотившись спиной на дверь, что его разделяла, как ему казалось, с сестрой.
— Ева, — почти нормально произнес он, чуть заплетающимся языком, — ты прости меня, ладно? Я совсем свихнулся.
В глазах стояла пелена. Илье было плохо и тоскливо.
— Ты помнишь, я тебя в ванной купал? Ты была маленькой и опрокинула на себя кисель, а мать ушла за продуктами. Ты вымазалась с ног до головы, и я… мне пришлось тащить тебя в ванну. И мыть. Ты все смеялась, пока я тебя мыл. А сейчас бы ты смеялась, а, Ев?
Холодная слеза прочертила тонкую дорожку по щеке, но Илья едва ли это почувствовал.
— Ты меня хоть немножко любишь, а? Я вот тебя люблю, — сказав это, он спрятал лицо в ладонях и с силой растер кожу. — Ааа! Может, если я тебя трахну, это все пройдет, а?! Ева…
Резко себя оборвав, Илья с тоской воззрился на диван, на котором она спала, и вбил кулак в пол — один раз, второй, третий, пока на костяшках не выступила кровь, а в паркете не образовалась вмятина.
— Прости меня, прости меня, прости-и! — скулил он, едва выговаривая слова. — Ев! Ева, полюби меня, а! Полюби, пожалуйста! Я не знаю, сколько еще смогу не… не тронуть тебя! Ева!
