Папа сел на пол, обхватил руками голову и затрясся. Ася тут же успокоилась.
– Ну пап, я замерзла, мне дали жилетку. Я, конечно, знала, что это мех. Но я и подумать не могла, что это может быть такая запрещенная штука.
Папа трясся все сильнее. И тут он расхохотался. Через минуту они катались с Асей по полу и смеялись.
– О-общество-ха-ха-беззащитных-ха-ха-ха-ха-животных. – Папа извергал из себя слова, пытаясь подавить смех. – Концерт-ха-ха-беззащитных-животных.
А потом он резко сел и, утирая слезы, надломленным голосом сообщил:
– У меня через неделю в Амстердаме собрание с представителями Грина со всего мира.
Ася тоже перестала смеяться. На телефоне высветилось «Мама Талька».
– Алло?
– Ася, Илюша в больнице. Он в тяжелом состоянии.
– Кира Александровна, это писец, – прошептала Ася.
Папа вернулся со стаканом воды, снова сел на пол и прислонился к торцу старого пианино.
– Ася, дорогая, тебя, скорее всего, ждет допрос. Твой Тальк совершил какие-то страшные по местным меркам преступления.
– Какие?
– Я даже вникать в это не хочу. Он что-то раскопал про нефтяные и газовые компании. О том, что и как они скрывают о факте отравления сотен гектаров земли не только на территории России.
Ася присвистнула:
– Вот тебе и тихий омут, светлый образ. Разве это преступление?
– Сейчас вообще не смешно. Твоя песцовая шуба просто ерунда по сравнению с тем, что сейчас хотят на нас повесить.
– Не шуба, а жилетка. Что значит повесить? Круто же! Разве ты не хотел бы обладать такой информацией?
– Да я бы жизнь за нее отдал, но только свою, а не твою и мамину. А тут теперь одной моей испорченной жизнью не отделаешься, понимаешь?
– Не понимаю, пап. Я вообще ничего не понимаю уже несколько дней. Тальк всегда был луддитом. А тут сразу и соцсети, и информационные преступления. Не может человек при всем желании за пару дней совершить все возможные и невозможные преступления, нагрешить на десять лет вперед.
– Кто такой луддит?
– Пап, ты сейчас не те вопросы задаешь. Лучше спроси, где он?
– Мне не до интеллектуальных игр.
– А зря. Самое время пораскинуть мозгами.
– Ты грубо со мной разговариваешь, и мне это не нравится.
– Давай оставим эти инструкции из книг по подростковой психологии. Я их тоже читала. Пойми, что вляпались все. А Тальк больше всех. Хоть ты и не спрашиваешь, а я тебе скажу. Он в больнице. И лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это поехать к нему. Там пусть каждый и выскажется, что он думает по поводу его поступков.
– А вот этого мы точно не будем делать, если не хотим схлопотать домашний арест. Ася, ты вообще понимаешь, что такое нефтяные и газовые компании в России?
– Хлеб наш насущный даждь нам днесь.
– Ты никуда не поедешь.
– Я хочу его увидеть.
– Посмотри фотографию на Фейсбуке[4], этого будет достаточно. А потом собирай вещи, и мы уедем. Сегодня же. Здесь другие методы не работают.
– Я никуда не поеду.
– Я уже позвонил маме. Она прилетит в Осло и будет ждать нас там.
– Уезжайте куда хотите. Весь мир ваш. А я остаюсь здесь. По крайней мере до тех пор, пока не поговорю с Тальком.
(Пьеса, в двух действиях)
Хор викингов
Зрители (родители выступающих на сцене)
Школьники младших и средних классов
Девочка в костюме колдуньи
Агнетта Лунд (А)
Главный следователь Федор Сергеевич Бровкин (С)
Участковый Сергей Романович Бобров (У)
Адвокат Оддманд Нильссон (Адвокат)
Переводчик Скьельд Ларссон (Переводчик)
Илья Ефимович Таликов (Т)
ПРОЛОГ
ХОР ВИКИНГОВ.
Villemann gjekk seg te storan å,
Hei fagraste lindelauvi alle
Der han ville gullharpa slå
For de runerne de lyster han å vinne[5].
Актовый зал в датской школе. Зрители аплодируют переодетым в викингов детям.
Женщина в первом ряду поворачивается к соседке:
– Не слишком ли это рано для таких малышей?
Соседка самозабвенно аплодирует.
Из хора выходит мальчик и объявляет следующий номер. Хор уходит.
На сцену выходят дети постарше.
Девочка в костюме колдуньи с колесной лирой садится на табуретку и поет, аккомпанируя себе:
Бесплотное кольцо костей и чешуи
Сомкнулось, сковывая землю.
И пасть хватает хвост
Без жалости, но с жадностью
Выпрыскивая и вкушая свой же яд.
Не видно страшного врага,
Он прячется повсюду, при этом на виду.
Из моря мертвым, но живым
Поднялся в небо незаметно
Он выше облаков и обручей планеты.
С хвостом во рту ревет беззвучно
И вертится вокруг земли быстрее времени и века.
На головы людей то благом, то бедой
Стекает его яд, сжигая четвертое измеренье.
Смельчак, посмевший змея победить,
Отравлен будет тем же ядом.
На сцене появляется картонная голова дракона, а затем с громким топотом – его длинное тряпичное тело. Из-под мохнатого туловища виднеется около сорока пар детских ног. Дракон окружает своим телом Ведьму, и та замолкает. Колесная лира продолжает играть.
В зале полная тишина. Через минуту слышатся аплодисменты из-за кулис. Зал вздыхает и приходит в движение.
Громкие аплодисменты.