В зале физкультуры пахло резиной и дешевой краской. Под высоким потолком стоял звонкий раскатистый гул. Физрук уже понял, что урок ему провести нормально не удастся, поэтому со словами «Сегодня свободный урок» он выдал волейбольный мяч и ушел в тренерскую, оставив на всякий случай дверь открытой.
– Ну! Что спрашивали? – подскочил Андрей к Жене.
– Ничего особенного. Ломал ли мои соцсети, говорил ли что-нибудь подозрительное? С кем дружит…
– Кто?
– Тальк.
– А ты?
– Ну я сказал, что он мечтал быть шпионом. И вообще странный тип.
– А ты откуда знаешь про шпиона?
– Не твое дело.
– Жень, ну ты чего? Ты же знаешь, что это Хард сделал! Лучше бы меня на допрос вызвали.
– Ну и пошел бы, спрашивали же, кто хочет поделиться и все такое…
– Ну ты и пошел в первых рядах. Идиот! Откуда ты вообще сегодня взялся?
– Как откуда? Я типа тут учусь. И в кои-то веки оказался в нужном месте в нужное время.
– А ты что думаешь, Олег? – не унимался Андрей.
– Я после этой фотки теперь вообще ничему не удивляюсь! Может, и правда он. Хард сидит себе и в ус не дует, а Тальку больше всех надо было с этими взломами. Может, это не чувство справедливости, а чувство вины было, – невозмутимо ответил Олег.
– То есть Хард у нас теперь хороший! Да пошли вы все! – Андрей со всей силы ударил мячом в пол.
– Самый умный, да? Ну иди и расскажи про Харда, – крикнул ему Женя.
– Я не стукач, в отличие от вас!
– А чего до нас докопался? Боишься? – крикнул Олег, направляясь к выходу из зала.
– Придурки!
– А ты только посты умные писать горазд. Завтра ждем от тебя «Мир несправедлив», «Куда вы смотрите?», «А судьи кто?». И прочая избитая ерунда. Как назовешь свою очередную писанину? «Кто виноват и что делать?» – выпалил Олег и пнул мяч в сторону Андрея.
– Достали! Не нравится, не читай. И что я сейчас, приду, скажу: это Хард?! А они – где доказательства? Где они, правда? С него ж как с гуся вода! А я – на карандаше буду. – Андрей сделал шаг в сторону, и мяч пролетел мимо него.
– Ну и кто из нас придурок? – крикнул Олег из-за двери.
Таня Плетнева вскочила со скамейки и выбежала из зала, обгоняя Олега.
Она влетела в кабинет директора со словами: «Это не он! Это не он! Это Хард!»
– Интересно! Садитесь, пожалуйста!
Хард крутился в своем кресле и играл в змейку на кнопочном телефоне. Так он обычно приводил в порядок мысли. Сегодня он был не в форме, и длинная изогнутая полоска в очередной раз под прямым углом врезалась в свой же хвост. Телефон запиликал.
– Дима, здравствуй!
– Добрый день, Ирина Николаевна.
– Ты не приходишь в школу. Что с тобой?
– Я ударился головой и пока плохо себя чувствую. Но я как раз хотел прийти завтра.
– Завтра начинаются каникулы. Дима, ты обращался к врачам по поводу своей травмы? Мне понадобится справка о причине твоего отсутствия в школе.
– Да ничего серьезного. Я принесу записку от родителей.
– Они могут мне позвонить?
– Да, мама свяжется с вами в ближайшее время. Она в командировке. А папа страшно занят. Но я им обязательно передам.
– Ты знаешь, что Илью сбила машина?
– Нет, я не знал.
– Хоть чего-то ты не знал, – сказала Ирина Николаевна то ли с сарказмом, то ли серьезно. – Ты не хочешь сходить со мной в больницу, навестить его?
– Вы идете всем классом?
– Нет, весь класс туда не пустят. Идет Таня Плетнева.
– Мне так странно, что вы обратились ко мне. Мы же с ним даже и не друзья.
– Но и не враги, правда? Мне казалось, что тебе хотелось бы дружить именно с Ильей. По крайней мере, еще пару лет назад.
– Не знаю, Ирина Николаевна. Мне это сейчас уже не так важно. Но в больницу я с вами съезжу.
Они встретились у входа. Ирина Николаевна была вся как пружина – пружинила ее походка, ее длинная челка, больше похожая на ирокез, даже ее короткий ядовитого цвета пуховик подпрыгивал при каждом шаге. Узкие джинсы и высокие ботинки подчеркивали ее сильные ноги.
В школу Ирина Николаевна пыталась одеваться строго, но какая-то деталь типа ярких носков или безумного цвета блузки выдавали, что строгий стиль она на себя натягивала с трудом. И сейчас по ее взъерошенной короткой стрижке и отсутствию макияжа, которые в школе добавляли ей – дцать лет, стало понятно, что образ учительницы она надевала лишь на работу, и то не по своей воле. У директора были свои соображения, как должен выглядеть тот, кто учит детей. Для Ирины Николаевны это был непринципиальный вопрос, поэтому она старалась соответствовать, как могла.
Когда Ирина Николаевна поздоровалась, Хард сначала узнал голос, только потом понял, что это она.
– Таню не видел?
– Она внутри ждет, около бюро пропусков. Замерзла.
«Или не хотела стоять тут со мной вместе», – подумал он про себя.
Ирина Николаевна немного поохала над ссадиной Харда, спросила, где он так. Он отоврался, что без очков даже по телефону не слышит, в общем, врезался в дверцу кухонного шкафа, который впопыхах забыла закрыть мама. Тут он вспомнил про записку от нее и отдал ее Ирине Николаевне. Она его поблагодарила и сказала, что у них теперь с этим строго.