«Жил-был один мальчик. Звали его Дима. Его глаза были похожи на угольки. Они были очень внимательными и зоркими, ничто не могло от них скрыться. И вот однажды в доме поселились гномы. Никто их не замечал, а Дима заметил.
– Что вы тут делаете? – спросил у них мальчик. – Вы должны жить в лесу, причем в волшебном.
– А ты не должен был нас заметить, мальчик. Но раз так, мы расскажем тебе свою тайну. Может, ты сможешь нам помочь.
Гномы что-то обсудили на своем языке, а потом снова повернулись к Диме. Они внимательно смотрели на него из-под своих смешных колпачков и не решались заговорить. Один гном все-таки вышел вперед. Он напустил на себя важный вид, расправил бороду и начал рассказывать:
– Наши сокровища стали пропадать. И мы никак не можем найти вора. Еще вечером в сундуках лежало золото, а наутро там остались лишь пух и перья…»
– А что дальше? – спрашивал Дима, когда бабушка слишком долго молчала. Она гладила его по голове, целовала в нос и продолжала свой рассказ. Иногда она говорила, что уже поздно и пора спать. Внимательный Дима заметил: чем короче становились сказки, тем длиннее были паузы и тем бабушка была бледнее и слабее. Однажды вечером она присела на краешек его кровати, погладила его по голове, поцеловала в нос, потом произнесла только «Жил-был один мальчик. Мой бедный мальчик», потом закашлялась и больше уже ничего не говорила. Дима, как смог, уложил ее в свою кровать, сам лег рядом и боялся шелохнуться. Он знал, что бабушки больше нет, хоть она вроде все еще здесь. Это его и пугало, и завораживало. Он надеялся, что если ее не беспокоить, то она еще может вернуться. Просто ей нужно выспаться за всю свою долгую трудную жизнь. Если он кого-нибудь позовет, то ее увезут навсегда.
– Странно, почему я тогда так думал? Почему не позвал никого из взрослых? – вспоминал Дима.
– Потому что ты слишком испугался. Так сильно, что не впустил смерть в свою детскую реальность. Ты не хотел расставаться с любимым человеком, – прозвучал ответ Талька в голове Димы.
Он оглянулся. В палате никого не было. Ирина Николаевна вышла следом за мамой Талька. Напротив Димы, над раковиной висело небольшое зеркало. Он увидел себя и удивился тому, что был таким же бледным, как Тальк, и с такими же синяками под глазами.
– Мы наконец можем поговорить. Я давно хотел это сделать, но обстоятельства как-то не складывались.
– Ты всегда добиваешься своего.
– Тебе бы тоже стоило этому научиться.
– Мне теперь придется слишком многому учиться, причем заново. Послушай, раз уж мы тут откровенничаем, ответь мне вот на какой вопрос: как получилось, что ты стал такой большой частью моей жизни? Ты мне никогда не нравился.
– А ты мне всегда нравился. Поэтому я решил стать твоей тенью. Поэтому, как только над тобой появляется источник света, появляется и тень. Это неизбежно.
– Значит, если исчезну я, то и тень тоже?
– Ой! Ты же не ненавидишь меня настолько, чтобы умереть ради моего исчезновения?
– Не знаю. Я об этом вообще не думал. Но как раз недавно выбрал жизнь.
– Прикольненько.
– Я всегда считал себя ошибкой природы, а сейчас понимаю, что я просто маленькая помарка по сравнению с тем, как промахнулась природа с тобой.
Дима все еще смотрел на себя в зеркало, а боковым зрением видел Талька. У Димы так разболелась голова, что начало двоиться в глазах, и он уже не понимал, где Тальк, а где он.
– Знаешь, я за тебя переживаю. Ты скоро там выгребешь?
– Не знал, что ты умеешь переживать.
– Да, в основном за себя. Ты когда очнешься, тебя ждет большой сюрприз.
– Я сейчас сам как сюрприз.
– Нет, ты сейчас – чудо. С такими травмами, как у тебя, люди не выживают. В общем, я тут немного перестраховался. Ну раз уж я твоя тень, то решил, что пусть ответственность несет тот, кто ее отбрасывает. Как бы тебе лучше объяснить? Впрочем, неважно. Очнешься – сам узнаешь. Самое удивительное, я не ожидал, что все так удачно сложится. Пазл сам как-то собрался. Я долго за тобой таскался, не знал, как подсунуть тебе эту флешку. Да так, чтобы ты непременно вставил ее в свой комп. А тут такая удача! Тальк, ты моя удача!
– Какой же ты придурок, Хард! Гений идиотизма!
– Да, папа мне тоже так всегда говорил.
Дима уже почти падал со стула от головной боли. Он взялся холодными руками за виски, боль перешла в область затылка. В ушах стучало так, будто огромный стадион хлопал и скандировал: «Хард! Хард! Хард!»
В палату вошла Ирина Николаевна. Дима ее даже не заметил.
Она трясла его за плечо. Сквозь вой своего стадиона он услышал: «Дима, нам пора! Дима!»
Он очнулся от яркого света. Это доктор светил ему фонариком в глаза. Хард резко подскочил и снова сел. Ноги были ватными, но сознание ясным.
– Молодой человек, у вас недавно была травма головы?
– Да, ерунда.
– Мне так не кажется. Вам нужно показаться врачу.
– Спасибо.
Хард снова встал и вышел из палаты, спустился в гардероб, где куртку ему подал отец.
Они шли быстро, почти бежали, брызгая друг другу на джинсы жижей подтаявшего снега.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – на ходу спросил Леон Павлович.
– Когда ты приехал?