Пока они ждали пропуска на вход и выдачи одноразовых халатов, Ирина Николаевна пристально посмотрела на Харда и спросила:
– Ты знаешь, что Илью подозревают во взломе ЭЖД и еще в каких-то крупных информационных преступлениях?
Хард смотрел прямо в свои новые очки. Они еще не отпотели после входа в теплое помещение. Таня, надевая халат, тоже пристально посмотрела на Харда. Потом перевела взгляд на Ирину Николаевну и всем своим видом сказала – это он.
– Нет, – отчеканил Хард и поправил после шапки прическу. Затем все-таки снял очки, чтобы их протереть, потому что они никак не хотели отпотевать, глянул в зеркало и собрал волосы в хвост.
По длинным коридорам все шли молча.
Первой в палату зашла Таня. Застыв в дверях от увиденного, она не сразу заметила Киру Александровну. На кровати лежал не Тальк. По крайней мере, ей очень хотелось так думать. У Тани все поплыло перед глазами.
– Здравствуй, Танюш!
Таня взяла себя в руки. Она не стала падать в обморок – просто беззвучно заплакала.
– Кира Александровна, вы же знаете, что он не виноват?
– Конечно! Он виноват лишь в том, что не смотрел, куда идет.
– Вы злитесь на него?
– Нет. Просто думаю, что люди все-таки хрупкие существа, и поэтому должны быть более внимательны к мелочам.
Таня успокоилась.
– Знаете, Кира Александровна, я думаю, что эту фотографию тоже не он опубликовал.
– Какую фотографию?
– Разве вы не знаете, из-за чего он раньше ушел из школы?
– Он себя плохо чувствовал.
– Да, и именно из-за этой фотографии.
– Да что же там такого ужасного? Покажи, пожалуйста.
– Вы не пользуетесь соцсетями?
– Редко, только по работе.
Таня достала свой телефон и открыла страницу Талька.
Кира Александровна взяла в руки телефон, посмотрела на экран, улыбнулась. Она стала быстро листать комментарии под постом. Улыбка ее быстро исчезла.
«Дочь главного зеленого не выдержала московских холодов и оделась в шкуры».
«Благотворительный концерт в защиту животных отменен из-за скандала».
«Мех и смех».
«Мех сквозь слезы».
Все это были ссылки на статьи. Если начать по ним переходить, то можно зарыться в самые отвратительные и темные трущобы интернета.
– Да что же это? – воскликнула Кира Александровна. – Конечно, это не Илья сделал. Видно же, что это не селфи. Ребят явно застали врасплох.
– В том-то и дело, Кира Александровна. И я догадываюсь, кто это сделал.
– ?
– Он зайдет с Ириной Николаевной после меня.
– Это точно?
– Больше некому. К тому же его тоже не было в школе последние дней десять.
– Зачем ему это надо? И зачем он вообще пришел?
– Он бы на все ваши вопросы ответил «Прикольненько».
– Он что, идиот?
– Наоборот. Но, к сожалению, нет никаких доказательств. Я уверена, что он так все подстроил, что в итоге Тальк оказался виноватым. Как в плохих детективах. Все думают на одного, потом выясняется, что убийца другой, а в итоге все оказывается слишком просто.
– И что, мне вести его в полицию?
– Я не знаю, какие там правила. Но я думаю, вам лучше не связываться с Хардом лично. Это бесполезно. Тальк уже попытался. Я на допросе сказала, что это Хард. Но боюсь, только моих догадок мало.
Таня подошла к Тальку.
– Ты должен собраться, проснуться и сообщить всем о своей невиновности.
Она быстро вышла.
В палату зашли Ирина Николаевна и Хард. Кира Александровна кивнула им, посмотрела на Харда и вышла под предлогом «за кофе». Свой ноутбук она оставила в палате. Ей нужно было сделать этот перевод, о котором она так давно мечтала. Только сейчас она его делала не потому, что исполняла свою мечту, а потому, что ей отчаянно нужны были деньги. Много денег. Отдельная палата в клинике, лекарства, подключение круглосуточного видеонаблюдения и, возможно, продолжительное лечение за границей требовали по меркам Киры Николаевны целого состояния. Валя зарабатывал неплохо, но этого было недостаточно. Заработка переводчика обычно просто хватает на жизнь. Хорошего переводчика – на комфортную жизнь. Но такая беда не по карману людям даже с нормальной по местным меркам зарплатой. А уж тем более непрагматичной Кире Александровне, которая никогда ничего не откладывала на «черный день». И не потому, что ей не нравилось слово «черный».
Хард сел на стул, с которого только что встала Кира Александровна. Он не отводил взгляда от Талька. Ирина Николаевна подошла к кровати.
– Илья… – У нее сперло дыхание. – Смотри, к тебе пришел Дима.
Это должно было сработать как дефибриллятор. Но – нет.
Может, потому, что это был не Хард, а именно Дима. Он почувствовал себя очень маленьким и незначительным перед большой и беспощадной жизнью. В последний раз ему было так страшно в пять лет. Он не собирался причинять никому зла. Ему просто хотелось, чтобы бабушка поскорее выздоровела. Она единственная его любила. Так он чувствовал. Она ему улыбалась, обнимала, говорила что-то ласковое. Так жаль, что он не помнит, какие именно это были слова. Но тогда казалось, что эти волшебные слова с ним будут всегда, как и бабушкина любовь. И что она всегда будет по вечерам присаживаться на краешек его кровати, гладить его по голове и рассказывать новую сказку.