Новоявленные студенты поднимались в сторону университета, как пророки, следующие за очередным откровением; одни о чём-то говорили, смеялись, другие хранили молчание, зацепленные своими собственными размышлениями, глухие и замкнутые.
Прислонившись к стене, я поодаль наблюдал за остальными. Саша, Лёша и Стас что-то оживлённо обсуждали на левой стороне крыши: Саша указывал рукой в сторону города, Стас одобрительно кивал головой, а Лёша возражал. Потом Лёша повторял те же действия, что и Саша, только на этот раз с возражениями выступал Саша, а Стас всё так же продолжал кивать и иногда посмеиваться, удивляясь, судя по всему, абсурдности подобного спора. Вова с Димой в компании Насти и Юли, находясь на середине крыши, разговаривали о чём-то своём. Юля, как всегда, безумно смеялась. Настя пыталась её урезонить, что, конечно, не имело никакого эффекта, напротив, Юля начинала смеяться громче прежнего, Вова её поддерживал, будто поймав очередной поток попутного ветра, Дима же только разводил руками. Я чувствовал, что ничего меня с этими людьми не объединяет: ни интересы, ни мнения, даже общая авантюра, на которую мы решились; главное, мне нечего было противопоставить этому коллективу – никаких козырей, только пустые мысли.
Голоса слева обсуждали предстоящий посвят в каком-то дендрарии. Очередной жаргонизм. Этого края. Края внутри города, который сам по себе лишён любых внутренностей. Город-греза, город-воображение, город-из-ничего. Здесь может быть бесконечное число краёв. И бесконечное количество жаргонов. Кристина протолкнулась через тела к выходу.
