Как птичка. Вспорхнула, улетела. Слова из песни, как завелись – весь день не выходят из головы. Я скучаю: скука пожирает время, моё время; я не могу от этого отвлечься, сигареты не помогают, уже который раз за вечер выхожу на лестницу покурить. Вкус исчез, обесцветился, один только дым. Я скучаю. Дым. Скудное освещение на лестнице. Люди ходят, как привидения, у каждого что-то своё на уме, каждый напоминает запертую шкатулку. Это просто тела, фигуры, куклы, я смотрю на них как на части интерьера: всё стыло, а они двигаются, будто вопреки общей статике. Соседка уехала домой. До моего города добираться дольше, не хочу тратить половину выходных только на то, чтобы доползти до Ульяновска. Не хочу видеть родных. Весь день сижу одна. Прочла книгу, послушала музыку. Снова закурила. Ты заставляешь меня думать о тебе, ты не выходишь из головы. Как птичка. Слова из песни, конечно же. Потом завариваю кофе, чёрный-чёрный чёрный город чёрная улица чёрный дом чёрная квартира чёрная комната, кладу туда несколько ложек сахара (хотя я больше люблю рафинад – эти кубики кажутся мне чем-то абстрактным, идеальным, чем-то вычеркнутым из бытия благодаря своей исключительно умопостижимой природе), долго размешиваю, затем облизываю ложку, мою её а чтобы помыть её приходиться идти на кухню которая расположена в другом конце коридора я делаю это специально чтобы за это время кофе успел остыть, откладываю в ящик с посудой и лишь тогда начинаю пить кофе. Он тоже безвкусный, кстати. Ещё погода. Не скверная. Никакая. Скука – это циклическое движение. То есть никакого движения нет; всё замерло, прозябая в мерзлоте. Кажется, небо всегда было серым, оно всегда служило куполом, в котором заперт этот чёртов город. Серость уплотнила небеса, сделала их ощутимыми, такими же, как бетонный забор, прикосновение к которому ощущаешь даже с расстояния взгляда. Отлично знаешь – прохода нет, глухая стена. Шероховатая поверхность, царапает кожу, оставляя иногда мелкие царапины. Взгляд упирается в тучи, по наитию обшаривая и щупая эту преграду, пока не убеждается – идти некуда, пространство перекрыто; мы под крышкой – и живём сами по себе, в отрыве от универсума. Иногда дождь моросит. Сижу в общаге, занимаюсь учёбой.
<p>Начало рассказа</p>К набережной мы спускались по Краснознаменской улице. По пути я заглядывал в арки, замечая облики дворов. Они походили на фотоснимки, быстрые, мелькающие, образы слабо отпечатывались в сознании и спустя несколько секунд благополучно выветривались, оставляя мозги незамутнёнными. На перекрёстке я ненадолго остановился, устремив взгляд вдоль Советской улицы. Поразительно прямая улица, здания стоят, как костяшки домино, образуя длинный коридор. Бесконечно далёкая перспектива. Разумеется, здесь есть первый и последний дом, но об этом вспоминаешь погодя, первая мысль всегда – у этой улицы нет конца. Она будто уложена через весь Волгоград. Через весь мир.
Мы прошли мимо круглого здания со шпилем на макушке. Никогда не знал, что тут было за заведение в советские времена. Не то чтобы хотел узнать, но почему-то всякий раз, оказываясь здесь, задавался этим вопросом. За зданием находилась допотопная бетонная лестница, по которой мы и спустились к Волге.
<p>Выгребная яма</p>
