Но зато родителям Володи повезло больше. Они развернули кипучую деятельность и какими-то сложными путями, что называется, козьими тропами, через какого-то соседа по старому дому, вышли на одну из бывших учениц отца, которая как-то раз случайно встретила его в метро. И Борис Васильевич рассказал ей, что лишь недавно вернулся с Севера, где жил и преподавал больше двадцати лет. А теперь собирается поселиться «на исторической родине, у истоков» – в Рязанской области, откуда был родом его дедушка, перебравшийся в Москву еще до революции. Смущало то, что эта встреча бывшей студентки и преподавателя состоялась очень давно, чуть ли не в девяностые. Но зато та самая бывшая ученица даже назвала место, где планировал поселиться Борис Васильевич, – то ли деревня, то ли село под названием Муромское.
– Она запомнила, потому что в то время выступала в народном ансамбле, – объяснил Володя. – И у них песня в репертуаре была «На муромской дорожке».
Руслан торопливо записал название на первом, что попалось под руку, – бумажном пакете, в котором вчера доставили ужин из рыбного ресторана.
– И это все, – закончил рассказ друг детства. – Ничего более свежего найти не удалось, уж не взыщи. Чем богаты…
– Очень даже богаты. Очень, – заверил Руслан. – Спасибо тебе, дорогой мой. Это очень полезная зацепка. Буду искать, что это за Муромское такое.
Никакого Муромского, ни деревни, ни села, в Рязанской области не обнаружилось. Зато нашелся рабочий поселок Мурмино, оказавшийся довольно интересным местом, историческим, известным с шестнадцатого века, когда он звался «сельцо Муромино» и принадлежал рязанскому архиепископу. Руслан пробежал глазами историческую справку, впрочем, не особо вдаваясь в подробности. Сейчас «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой» его совершенно не интересовали. Гораздо больше внимания привлекло то, что в населенном пункте с тремя тысячами жителей имелась своя школа. Логичнее всего предположить, что если отец решил осесть в Мурмино, то работал именно в этой школе. Возможно, это, конечно, просто его, Руслана, фантазии… Ну, ничего. Главное – что-то делать. И прямо сейчас.
Телефон школы отыскался быстро, но трубку никто не взял. И не брал, сколько бы и в какое время Руслан ни названивал. Это было странно – на дворе конец мая. Учебный год уже заканчивается, но ведь еще экзамены впереди, уходить в отпуска учителям явно рано. Он отыскал адрес электронной почты, оправил письмо – но ответа тоже не получил.
Что ж, если гора не идет к Магомету… Рус прикинул маршрут по карте и выяснил, что на машине можно добраться часа за четыре. Неплохо. Можно даже выехать не особенно рано, скажем, около восьми утра, – и к полудню он будет уже на месте. Походит по поселку, поговорит с местными из тех, что постарше. В таких небольших местечках все про всех знают.
Русланом почему-то овладело нешуточное беспокойство. Он торопился, словно чувствовал, как само время подгоняет его, чтобы он исправлял ошибки прошлого. Ведь не зря говорят: «Ошибка, которую можно исправить, – это не настоящая ошибка, а лишь еще не выполненная задача». Только бы не оказалось поздно…
– Динь, мне нужно будет уехать на день-другой, – объявил Рус жене тем же вечером.
– И куда? – поинтересовалась та, снимая с подставки блендер, в котором только что приготовила себе овощной смузи.
– В Мурмино. Это поселок в Рязанской области.
– Что еще за хрень?! – Холеная рука с изящным маникюром замерла над стаканом, в который еще мгновение назад лилась густая зеленая смесь. – Зачем тебе в эти пампасы?
– Я еду искать отца, – коротко объяснил он.
– Какого еще отца? Ты же говорил, что знать его никогда не знал…
– Ну а вот теперь ищу.
Вид у Диньки был обескураженный. Она рассматривала мужа, словно видела его впервые – изучая.
– Ты в последнее время какой-то… – она повертела свободной рукой, не находя сравнений. – Как не здесь. Как не со мной. Что вообще происходит?
– Только хорошее, Динь. Только хорошее.
– Хорошее?!
Рус промолчал.
– И это началось с тех пор, как ты уехал от меня к этому своему… другу, – слегка насупившись, продолжала она. – Ты другой стал. Со мной не общаешься…
– Ты преувеличиваешь, – отозвался Рус, но осознал, что слегка лукавит.
