Руслан осознал, что губы его шевелятся. Словно он молился. А может быть, и молился…
…Мурмино Руслан особенно не рассматривал, хотя места были приятные, красивые: зелень, озеро, несколько храмов. Навигатор привел к школьному зданию – трехэтажному, приземистому с узнаваемо большими окнами. При взгляде на него Рус сразу понял, почему никто ему не отвечал по телефону: в школе шел ремонт, судя по всему – основательный, капитальный. Деловитые работяги из Средней Азии плохо говорили по-русски и мало чем могли помочь, но привели то ли завхоза, то ли сторожиху – кто она, Руслан так и не разобрался.
– Так он ведь и сейчас здесь живет, Борис-то Васильич, – словоохотливо объяснила в ответ на его вопросы кругленькая женщина с не по годам свежим румяным лицом. – А вы кто ему будете?
– Сын, – ответил Руслан и понял, как внутри его поднимается и растекается теплая спокойная волна от одного только этого произнесенного вслух слова.
– Сы-ын? – протянула собеседница, округлив глаза, большие и ярко-голубые, как у куклы. – Откуда ж нарисовался?! Что ж отца-то не навещаешь? Отродясь тебя тут не видала. Иди, конечно, скорее к нему, адрес сейчас продиктую. Сдает ведь отец-то твой, годы берут свое… А какой учитель был! Ребятишки в нем души не чаяли. Он их всех по имени помнит, кого выучил за столько лет. Да и они… Есть чем адрес записать-то?
Руслан слушал, кивал и глупо улыбался. Отец жив. Он сейчас его увидит. Записал адрес в смартфоне. Улица Лесная, дом семнадцать.
– Спасибо… Спасибо большое, – он улыбался, бормотал и пятился.
Так, взять себя в руки. А то подумают, что он псих какой-то…
Дом оказался небольшой, старенький, но опрятный, покрашенный синим. Краска слегка облупилась. Крышу, похоже, не так давно чинили, заметно, где залатано. Калитка заперта изнутри на крючок, но лишь для того, чтобы не болталась. Просунь руку сквозь редкие доски штакетника, снимай крючок и входи. Старая деревенская привычка.
Во дворе никого не видно и тихо, собаки явно нет. Руслан поднялся на крыльцо, поискал глазами звонок – не нашел. Постучал. Подождал, постучал снова. Никто не ответил. Тогда он решился и потянул на себя дверь. Не заперто.
Прошел в сенцы. Еще одна дверь. Так тихо… Только слышно, как голосит неподалеку чей-то дурной петух. Вроде же петухи рано утром должны петь? А этому вдруг в полдень поорать вздумалось…
За другой дверью комната, чистые половички на полу. И пол тоже чистый, деревянный, крашеный. Внутреннее убранство дома под стать его внешности – старенько, но опрятно.
– Есть кто? – неуверенно спросил Руслан, неожиданно оробев. Точно он не взрослый мужчина, а мальчик, который входит к кому-то большому, от которого зависит его судьба. Собственно, ведь так оно и было…
Он очень боялся той картины, что успел сам себе нарисовать в воображении: отец лежит в постели, слабый, немощный, укрыт ветхим одеялом до подбородка и не может встать, рядом табуретка, сплошь заставленная лекарствами… Но лекарствами не пахло. Зато в соседней комнате, где не было двери, а висела полосатая занавеска, послышались шаги. Не быстрые, но и не шаркающие.
Когда он вошел, сердце Руса отчетливо стукнуло. Это был тот самый старик с картинки – с грустным и мудрым взглядом. Без очков. Очки он держал в руке. Очки в толстой немодной оправе…
Несколько секунд отец и сын молча смотрели друг на друга.
– Руслан, – наконец произнес Борис. Это прозвучало утвердительно, но взгляд был вопросительным, словно отец боялся поверить самому себе.
Сын, все так же молча, кивнул в ответ. «Папа». «Отец». Как часто он произносил эти слова про себя, когда был совсем маленьким, да и потом, когда подрос. Но сейчас они застряли у него в горле, и стоило немалого труда выпустить их оттуда.
– Папа, – наконец произнес он и не узнал своего голоса.
Сделал несколько шагов вперед, взял отца за руку, отпустил. Тот помедлил, потрогал сына за плечо, неуверенно улыбнувшись.
– Русик, – тоном необычайного удивления снова сказал отец. – Давай сядем. Ноги не держат. Вот ведь как, а…
Они сели к круглому столу на два скрипучих венских стула.
– Ты здесь… как? По делу? – робко улыбнувшись, спросил отец.
По делу. Конечно, по делу. Его делом был – отец… Невероятно. У него есть отец.
– Папа, я к тебе. Именно к тебе. Можно ведь?..
Почему он не узнает своего голоса?..
– Чайник, – сказал папа, вдруг засуетившись и сразу став каким-то беззащитным. – Надо чайник поставить…
Встал, но руки его затряслись, и ноги, видимо, тоже не слушались, потому что он снова опустился на стул.
– Сейчас! – чуть не крикнул Руслан и опрометью выскочил за дверь.
«Вот дурак, – подумал, – надо было сразу пакет с собой взять. Отца напугал своими прыжками… Сейчас!»
Добежал до машины, схватил пакет, вернулся обратно в дом.
– Папа, – повторял он.
Сообща им как-то удалось и поставить на газовую плиту красный чайник в горошек, и кое-как сервировать для чая стол – разномастные чашки, тарелки…
– Ты голодный, Русь? – спросил отец.
