Она очень благодарна, что Ким Дохён смог отвлечь ее от ссоры с братом и разрешил остаться на ночь, но теперь ей нужен кто-то, кто отвлечет от самого Дохёна. Даже если это будет его лучший друг.
Сейчас Седжон согласна на все, лишь бы не думать о Дэне, о брате и о своих подругах.
Она аккуратно складывает одолженные вещи на край кровати и уже собирается идти к выходу, как взгляд еще раз цепляется за стопку листов с лекциями. Седжон больше не подходит к столу, но знает: под листами с конспектами лежит та самая книга, что исписана нотами и словами о любви. Она убеждает себя, что поступает правильно, хотя чувства кричат об обратном.
Молча проходит мимо парней. Они успели переместиться на диван и теперь обсуждают какой-то американский ситком, который крутят все воскресенье по кабельному.
– Я провожу. – В коридоре неожиданно возникает Дохён, отвлекая Седжон от завязывания шнурков.
Прямо поверх домашней футболки он натягивает тяжелую мотоциклетную куртку, что неаккуратно висела на крючке в прихожей, и параллельно запихивает ноги в старые потертые кроссовки без шнурков. Та самая обувь для пробежек до круглосуточного магазина за чипсами в час ночи.
– Не стоит. – Седжон секунду наблюдает за его действиями и туго затягивает черные шнурки. – Я тороплюсь.
– Как ты уже могла заметить, у нас закончилась еда. Мне по пути. – Он забирает с тумбы мобильник и кивает на входную дверь: – Пошли.
Седжон больше ничего не остается, кроме как согласиться. Они молча спускаются на лифте, и она уже думает, что смогла избежать неприятных вопросов. Наивная.
– И все же. – Дэн только подает голос, а она уже знает, что он собирается спросить. – Почему ты вчера пришла? Неужели кинули подружки?
Вот именно – кинули. Грубое, но очень точное определение тому, что чувствовала вчера Седжон.
– Можно и так сказать. – Она старается не смотреть ему в глаза, опуская голову на черные мартинсы. – Еще раз спасибо, что разрешил остаться.
Она искренне благодарна, но больше не вернется в эту квартиру – к Дохёну так точно.
– Мне стоит знать, что случилось? – осторожно интересуется Дохён, и она буквально чувствует, как его взгляд изучающе скользит по ее профилю, оставляя изумрудные блики на виске, скуле и уголке губ. – Очевидно, что что-то произошло. Не пытайся отрицать.
Неожиданно бунтарь Дэн оказался очень проницательным. Хотя не нужно быть гением, чтобы догадаться, что Лим Седжон не пришла бы к нему домой, если бы у нее были другие варианты. Дохён прекрасно понимает, что он не первый в списке ее лучших друзей.
– Если я скажу, что у меня личные проблемы, тебя это устроит? – Она впервые смотрит на Дэна и теряется, сталкиваясь с ним взглядом.
– Настолько личные, что ты даже не намекнешь? – Дэн улыбается, стараясь немного разрядить обстановку.
Он прекрасно видит, как напряжена Седжон и как неприятен ей этот разговор. Но любопытство перевешивает моральные принципы.
Седжон чувствует, что не выдерживает такого испытующего взгляда. Что еще один вопрос, и она выложит все как на духу: и про подруг, и про брата. Только о своих чувствах не станет говорить – это действительно личное. Настолько личное, что им и останется.
В носу начинает неприятно свербеть, и она понимает, что еще немного, и первая слеза предательски выступит в уголке глаза. Седжон физически желает выговориться, не нести этот груз лишь на своих плечах. И на секунду ей кажется, что Дэн способен разделить с ней эту тяжесть, облегчив ее душевные страдания. Но эта мысль испаряется так же быстро, как и возникает.
Пауза затягивается, добавляя напряжения между ними. Дохён внимательно всматривается в лицо Седжон, когда они останавливаются у автобусной остановки. Он подмечает изменения, что происходят в ее мимике, пока она обдумывает свой ответ – от смущения к тревоге. В голову начинают лезть неприятные мысли.
Хочется пробраться под каштановые волосы в самый центр префронтальной коры, чтобы прочитать все ее мысли. Быстро и безболезненно узнать все ее тайны, что она так тщательно скрывает. Не мучить расспросами, будоража неприятные воспоминания, а самому прочувствовать их, избавляя от тяжести ее хрупкие плечи. Но он лишь смотрит, как Седжон в панике спешит к автобусу, который так не вовремя приехал, не давая им больше времени на беседу.
– Как-нибудь в другой раз, – дает ни к чему не обязывающее обещание Седжон, прежде чем смешаться с толпой пассажиров.
– Я открою! – Седжон останавливает домработницу, которая уже направляется в прихожую, когда ровно в назначенное время раздается дверной звонок.
