Она выдавливает остатки зубной пасты на палец и трет зубы – лучше, чем ничего. Зубную щетку она как-то прихватить с собой не успела. Даже не думала в тот момент о подобных мелочах. Вытирается бумажными полотенцами и выходит, снова морщась от скрипа двери.
В гостиной, совмещенной с кухней, висит застоявшийся запах пива и пиццы, и Седжон спешит открыть окно. Приятная прохлада тут же вызывает легкие мурашки на бледных руках.
В холодильнике мышь повесилась: только банки с газировкой, остатки пива и несвежие куриные крылышки, на которых уже виднеется легкий пушок плесени. Седжон с отвращением закрывает дверцу и заглядывает в шкаф над столешницей. Ощущение, что стенки живота склеились и пожирают сами себя. Желудок издает жуткие утробные звуки, давая понять, что желает завтракать.
В доме семьи Лим готовкой занимается аджума, поэтому никаких проблем с поиском еды Седжон никогда не испытывала. А тут вынуждена буквально добывать ее, как пещерный человек.
В шкафу тоже пусто: ни овсяных хлопьев, ни печенья, ничего. Лишь полупустая упаковка риса да засохшие цельнозерновые хлебцы, которые явно уже давно пора выбросить.
– Ты чего расшумелась с самого утра? – Седжон вздрагивает и оборачивается на хриплый заспанный голос. – Ты видела, сколько времени? – Ынгук серьезно недоволен, что его разбудили так рано в выходной день.
Седжон не заметила спящего на диване в горе мусора Ынгука, который сейчас раздраженно морщится, выглядывая из-за подлокотника дивана. Она так сильно проголодалась, что даже не подумала, что в комнате кто-то может находиться.
– Прости, я не думала, что тут кто-то спит, – извиняется она, аккуратно прикрывая дверцу.
– Я тут сплю по твоей милости. – Он нехотя садится на край дивана и жмурится от яркого утреннего солнца, лучи которого освещают гостиную. – Все тело затекло. Если бы не ты, то я бы спал на мягкой кровати Чонсока и горя бы не знал.
– Еще раз извини.
Ынгук протирает заспанные глаза и тянется к журнальному столику за очками. Он все еще стесняется их, но зрение совсем стало его подводить.
– Черт, выглядишь не так, как в универе, – словно прозрев, восклицает он, видя теперь Седжон предельно четко.
Растянутая футболка Дэна, лохматые волосы, которые практически выпали из пучка. Лицо все еще припухшее и без привычного макияжа, который обычно искусно его подчеркивает. Седжон опирается руками о барную стойку и фыркает куда-то в сторону:
– Я сделаю вид, что ты этого не говорил. – Она обиженно отворачивается, доставая единственное, что нашла в шкафу, – чистый стакан.
Радует, что хотя бы кран с фильтрованной водой в этой квартире все-таки есть.
– Не обижайся. – Ынгук поднимается с места и идет в сторону Седжон, которая уже наполняет водой кружку. – Я имел в виду, что ты просто непривычно выглядишь по сравнению с тем, к чему я привык.
– А к чему ты привык? – Она поворачивается к нему, продолжая набирать воду.
– Что к тебе подходить опасно, – пожимает плечами Ынгук и встает в паре метров от нее, опираясь спиной на высокую столешницу барного острова.
– Вот ты подошел и не умер. – Седжон делает глоток и принимает зеркальную позу. – И как ощущения?
– Скажу честно – необычно, – слегка улыбается он, но Седжон смотрит более чем равнодушно, так, как привык Ынгук. – Не думал, что мы когда-то окажемся с тобой один на один. Да еще и в квартире Дэна.
– Почему это для тебя так странно?
– Потому что мы как из разных миров. – Седжон вопросительно смотрит, и он поясняет: – Вы с подружками где-то на
– Так вот откуда крылья у пчел растут. – Теперь ей понятно, от кого пошли эти идиотские метафоры про королев улья.
На лице Ынгука читается легкое замешательство: не ожидал, что Седжон осведомлена о том, как их с подругами называют за спиной.
– Черт, Дэн проболтался, что ли? – Он даже не пытается отмазаться. Гордится этой метафорой, что уже, будто настоящее жало, въелась под кожу студентов Сеульского университета.
– Я тебе этого не говорила. – Она заговорщически смотрит в ответ, скрывая легкую улыбку за глотком воды.
Если с Сонги ей уже не раз доводилось общаться без участия Дохёна, то вот с его вторым другом она наедине впервые. Для них обоих это очень интересный и непривычный опыт.
– Ты что-то искала? – Ынгук резко решает сменить тему, кивая на холодильник.
– Я есть хочу, но тут ничего нет. – Она с сожалением окидывает взглядом пустые шкафы.
Ынгук лишь ухмыляется и открывает шкафчик, в котором Седжон уже все проверила и ничего съедобного не нашла. Достает оттуда три пачки рамёна и швыряет на столешницу рядом с раковиной. По-хозяйски лезет куда-то в нижний ящик, вынуждая Седжон сдвинуться в сторону, и достает небольшую кастрюлю. Седжон негодующе следит за каждым его движением, и когда Ынгук показывает на плиту, она не выдерживает, перекрывая ему рукой дорогу и не позволяя включить конфорку.
– Вы что, едите это на завтрак?
– Когда больше ничего нет, то да. – Он опирается одной рукой о столешницу, наклоняясь к Седжон неприлично близко.
