У Седжон не было в планах еще раз видеться с Фугу перед отъездом. Она с ним попрощалась и опять этого не вытерпит. Но позлить Ким Дохёна теперь дело принципа. Да и какая уже разница, как они расстанутся, если Дэн сам решил разрушить купол, до последнего позволяющий разделять тайные желания и личные мотивы. Потому что в тот момент, когда приходит осознание, что они совпадают, начинается хаос и совесть отступает на второй план.
– Он мой парень, я ему не только синяки смажу. – Седжон знает, что сказать, чтобы задеть мужскую гордость, да побольнее.
– Это пока, – произносит он тихо, почти шепотом прямо на ухо, и от горячего дыхания и хриплого голоса у Седжон непроизвольно опускаются веки. Но пока она пытается совладать с нахлынувшей волной дрожи, Дэн отстраняется, и по шуршанию становится понятно, что он наконец-то надевает проклятую футболку.
Напряжение мигом спадает, и Седжон открывает глаза, вспоминая, что собиралась сделать.
– Я оставлю у вас Пса? – Она берет охапку использованной ваты и выбрасывает в мусорное ведро. – Чонсок уже собирает для него вольер, поэтому я спрашиваю лишь из вежливости.
– Пса? – удивляется Дэн, опираясь поясницей о кухонный гарнитур и непрерывно следя за действиями Седжон. – Конечно, а зачем?
– У меня есть неотложные дела, – без конкретики отвечает она. – Не хочу, чтобы он оставался один.
Будь Дохён хоть чуточку сообразительнее, он бы мог догадаться, о каких «делах» говорит Седжон. Мог бы почувствовать подвох в ее словах. Увидеть печаль, что смогла пробить серую безжизненную маску, под которой Седжон надежно прячет эмоции. Но он сейчас может думать лишь о вкусе ее кожи, который до сих пор ощущается на его губах; о запахе лаванды и о том, что Седжон была так близко, а он ее отпустил.
Благородство это или трусость – он не знает. Но спустя какое-то время Дэн будет снова и снова прокручивать в голове события этого вечера. Пытаться вспомнить все до единой детали и бояться забыть хоть что-то, ведь время неумолимо стирает все раны, оставляя лишь рубцы на сердце, которые не исчезнут никогда.
Седжон выходит из гостиной, скрываясь в коридоре. Слух Дохёна улавливает писклявый лай Пса, а через пару минут Седжон возвращается, держа в руке крафтовый конверт.
– Мне нужно идти, – с придыханием произносит она, потому что чувствует, как волнуется. К такой сцене прощания она не была готова.
– Побежала вытирать сопли Фугу? – зло усмехается Дэн, самодовольно глядя на нее.
– Прочитай хотя бы раз конспекты перед экзаменом, – пропускает его колкость мимо ушей Седжон, неловко теребя край конверта.
– Слушаюсь, генерал Лим. – Дохён подносит два пальца к виску, салютуя, чем вызывает легкую улыбку на лице Седжон.
Она больше ничего не говорит. Разворачивается и идет в коридор, откуда доносится ее недовольный бубнеж, ведь Дэн свалил свои перепачканные кровью вещи в кучу посреди прихожей. Он так и стоит, подпирая спиной столешницу, пока перед глазами еще витает ее улыбка. Улыбка Лим Седжон – редкость, и странный червячок сомнения начинает закрадываться на подкорку Дохёна. Он отстраняется и спешит к выходу, пока Седжон еще не ушла.
– С тобой все в порядке? – интересуется он, заставая ее уже в дверях.
– Да, все отлично.
Она бросает это слишком небрежно, и Дэн легко распознает притворство. Седжон собирается развернуться к входной двери, но он хватает ее за руку, вынуждая обернуться.
– Если у тебя опять проблемы с братом, – он нервно сглатывает, потому что от одной мысли об этом ему становится не по себе, – то скажи сразу. Я попробую помочь.
Его ладонь такая теплая и шершавая, какой Седжон помнит ее с того раза, когда они впервые взялись за руки, когда бежали по узким улочкам Сеула. Тогда Дохён крепко сжимал ее пальцы своими, а сейчас нежно поглаживает подушечками холодную кожу на внутренней стороне кисти, словно пытаясь успокоить. Будто чувствует, как сильно Седжон нервничает. Так, что готова потерять сознание в любую секунду.
Она в последний раз смотрит ему прямо в глаза, сбрасывая все маски – раскалывая ледяную глыбу, скрывающую ее настоящую сущность. Хочется расплакаться, но тогда Дохён может догадаться, а Седжон не должна позволить, чтобы все вот так паршиво закончилось. В одной руке она держит конверт, в котором находится ее новая личность, а другой чуть сжимает ладонь Дохёна, словно пытается тактильно запомнить этот момент.
– У меня все будет хорошо. – Она выдавливает из себя самую искреннюю улыбку, на которую только способна в сложившейся ситуации. – Не переживай сильно, прошу.
– Я теперь всегда за тебя переживаю, – чуть усмехается он, не отпуская ее руки.
– У тебя в понедельник экзамен. – На душе кошки скребут, но она находит в себе силы сдержаться, чтобы не броситься к нему на шею сию же секунду. – Лучше позаботься о себе.
