Как она может принять его чувства, когда уже успела влюбить в себя Фугу? Когда только-только смогла смириться с тем, что Дохён ей никогда не будет принадлежать. Когда у нее сегодня ночной рейс туда, где им больше не суждено встретиться.
Она должна его ненавидеть за это. За все страдания, за бессонные ночи, за муки совести, которые терзали каждый раз, когда она принимала ласки Фугу, ведь в мыслях проскальзывал образ другого парня. И ей пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы отпустить Дохёна. Чтобы не тянуть себя на дно безответными чувствами. Чтобы суметь наконец до конца открыться Сонги и не чувствовать вину перед Джуын. А этот козел сейчас смеет говорить ей о том, о чем она до этого лишь мечтать могла?
Он просто садист – он хуже Джеджуна. И истязает ее так искусно, что складывается впечатление, будто он не осознает, сколько Седжон пришлось из-за него вытерпеть.
Хочется закричать на него. Влепить пощечину, чтобы он опять почувствовал привкус металла у себя во рту. Седжон не знает, кто так отметелил Дохёна. Это мог быть и Бам с его шайкой, и Фугу. Но ей хочется думать, что верным является первый вариант. Что Дэн опять напоролся на них в переулке и не смог убежать, а Бам все же получил желанное возмездие. Ведь если Дохён действительно не лукавит, говоря о своих чувствах, то Фугу все знает.
От этой догадки становится дурно. Словно Сонги может прочитать ее мысли даже на расстоянии, узнав, что Дохён был ей небезразличен.
Так мерзко осознавать это: что бы он ни натворил, как бы сильно Седжон из-за него ни страдала, проклятый Ким Дохён все равно заставляет ее пульс учащаться. Будто имеет над ней незримую власть, сумев приковать к себе. И может, она бы уже сдалась и не думала о последствиях – не думала ни о ком, кроме себя самой. Сократила бы расстояние и поцеловала Дохёна, показав ему свою преданность. Но она и так уже полчаса обрабатывает его раны, нанесенные Фугу. Нанесенные за то, что Дэн посмел заявить ему свое право на ее сердце. И пока Седжон нервно обдумывает, что сейчас лучше сделать или сказать, Дохён медленно ведет ладонью по ее пояснице, буквально парализуя.
– Я думаю, что ты забыл, в чем был смысл наших встреч.
Она находит в себе силы, чтобы окончательно не потерять рассудок. Заводит одну руку за спину и отстраняет Дохёна от себя, пытаясь до последнего не показывать виду, как ей ужасно хочется, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
Дохён продолжает смотреть ей в глаза, и Седжон кажется, что он намертво приклеил к себе ее внимание. Сегодняшняя встреча не входила в планы: Седжон мысленно распрощалась с Дохёном после их последнего занятия – после их поцелуя. И сегодня она пришла не к нему, а к Чонсоку. Рассчитывала, что уйдет еще до возвращения Дохёна. Чонсок уверял, что если Дэн встречается вечером с Фугу, то это минимум до часу ночи. Но многое уже давно идет не по плану – исход баскетбольного матча не исключение.
– Чтобы я смог покорить сердце одной красотки.
Дэн выпячивает всю свою харизму и как ни в чем не бывало пожимает плечами, но тут же жалеет об этом. Резкая боль пронзает плечо – забыл совсем, что хорошенько приложился им, падая на землю.
– Чтобы ты сдал экзамен по математике, идиот. – Седжон тычет указательным пальцем меж его бровей, чтобы вбить ему эту фразу в голову, и убирает руку, окончательно отстраняясь. – Снимай одежду, – ровно произносит она, отворачиваясь к аптечке, чтобы сменить ватный диск. – Посмотрю, что там у тебя.
За секундной паузой следует слишком резкий ответ:
– Не нужно, дальше я сам.
Седжон удивленно поворачивается к нему. До этого он так нежно с ней разговаривал, словно она может упорхнуть в любую секунду. А теперь в голосе проскальзывает то, что должно отпугнуть Седжон, но, наоборот, вызывает интерес.
Он еще никогда на нее не злился – сегодня точно вечер перемен.
– Снимай футболку, – спокойно повторяет Седжон, скрещивая руки на груди. – Я хочу посмотреть.
Мышцы на лице начинают напрягаться, бередя незатянувшиеся раны. Он громко сглатывает и зыркает на Седжон так, будто она просит о недозволенном. Но когда Седжон вскидывает брови, намекая, что до утра ждать не собирается, он все же подцепляет края футболки и, морщась от боли, тянет ткань наверх. Чуть сутулится и поворачивается на стуле так, чтобы Седжон могла разглядеть то, что так желала.
Бордовая гематома, синеющая в нескольких местах – ничто по сравнению с другой картиной, которая открывается перед ее глазами. Седжон не контролирует свои эмоции, но если бы могла, то закрыла бы ладонью приоткрывшийся от удивления рот. Но вместо этого она лишь сдавленно дышит, неотрывно глядя на черные линии, тянущиеся от позвоночника к левому плечу. Они переплетаются, словно ниточки, сливаясь в единый узор: раздувающиеся ноздри, рога, густая грива, хвост и когти, что готовы разорвать бледную кожу в любую секунду. На спине Ким Дохёна красуется точно такая же татуировка китайского дракона, что и у Сонги на груди.
