Не сразу, но она отпускает его руку, и Дохён не пытается снова удержать ее. Просто стоит и смотрит, как Лим Седжон выходит из квартиры и закрывает за собой дверь, больше не оборачиваясь.
Решающий день настал слишком быстро. Дохён и опомниться не успел, как уже стоит у входа в аудиторию, где будет проходить экзамен по математическому анализу. Любовь любовью, но если он вылетит из универа – да еще после того, как Седжон старательно вдалбливала ему в голову каждую тему, – это будет вселенским позором. Дэн не может позволить себе так облажаться. Поэтому пытается сконцентрироваться на прочтении конспекта, который оставила ему Седжон.
Они успели пройти почти все темы, которые будут в билетах. Да и вероятность того, что Дохён вытянет оба вопроса и не будет знать ответа ни на один, – маленькая. Седжон хорошо его поднатаскала, и в какой-то момент потребность в их занятиях практически исчезла. А вот потребность в Лим Седжон стала лишь сильнее.
Притворяться дурачком было не так-то просто. Приходилось делать глупые ошибки, которые так ненавидела Седжон. Зато как потом гордилась, когда Дохён все же правильно решал какое-то уравнение – так, для разнообразия. Ему хотелось продлить их занятия, а не спровоцировать Седжон на убийство.
Волнение перед экзаменом есть, но оно незначительное. Дохёна больше волнует, почему Седжон со вчерашнего дня не появляется в соцсети. Ему бы польстило подбадривающее сообщение, которое Дохён ждал все утро, но так и не получил.
Первым делом, как проснулся, проверил телефон, но никаких сообщений не обнаружил. Зубы чистил, тоже не отрываясь от мобильника, каждый раз обновляя приложение в надежде увидеть заветное оповещение – все без толку. Он даже в универ поехал не на байке, а на автобусе, чтобы постоянно проверять телефон. Но нервы сдали уже через три остановки, перечеркнув гордость и нежелание быть навязчивым, и он написал ей первый. Какая разница, что Седжон о нем подумает? Тем более после того, как Дэн уже пытался ее поцеловать, прижимался голым торсом, признался в чувствах и даже притворялся идиотом, не способным запомнить ни одной теоремы. Все, что она могла подумать о нем плохого, она уже, скорее всего, подумала. А упасть в ее глазах еще ниже он сможет лишь в одном случае – если завалит сегодняшнюю пересдачу. Все остальное поправимо.
Но ни на первое сообщение, ни на второе, ни на последующие шесть она так и не ответила. И Дэн еще раз проверяет мобильник перед тем, как войти в аудиторию.
– Эй, бро! – раздается звонкий голос Ынгука, и Дохён отрывает внимание от экрана, видя, как друг мчится к нему по длинному коридору, поднимая руку вверх.
– Ты чего здесь? – удивляется Дэн, убирая сотовый в задний карман. Ынгук обычно добросовестнее относится к парам, чем они с Фугу. И видеть его посреди лекции вне аудитории – редкость.
– Отпросился в туалет. – Запыхавшись, Ынгук останавливается, упираясь руками в колени. Похоже, бежал с другого конца кампуса. – Пришел пожелать тебе удачи. – Он выпрямляется, переводя дыхание, и тут же морщится, разглядывая лицо Дохёна, на котором красуются следы их встречи с Фугу. – Ого, это кто тебя так?
– Ай, да кретин один, – отмахивается Дэн. Раз Ынгук так поражен его внешнему виду, значит, с Сонги они еще не виделись. А Дохён не станет стучать первым. И пусть он сейчас очень злится на Фугу, но все-таки еще может сохранить самообладание.
– Надеюсь, ты его так же отделал? – усмехается Гук.
– Поверь, он получил по заслугам, – самодовольно лыбится Дэн, но тут же морщится из-за тянущей боли в губе и брови.
– Сильно болит? – интересуется Ынгук, уже понимая, что вопрос очень глупый.
– Да плевать, и не такое заживало.
Вот только прежде лицо ему еще ни разу не разбивал лучший друг. Эти раны затянутся, но шрамы от них останутся надолго. Их не скрыть пластырем или тональным кремом. Они останутся глубоко внутри и не будут видны глазом, но будут доставлять боль снова и снова.
Дохёну хочется надеяться, что когда-то они с Сонги вместе посмеются над этим. Но пока еще рано для перемирия. Сейчас Дэн даже видеть его не хочет. Хотя краем глаза все же с удовольствием бы взглянул на расквашенное лицо Фугу – на свое он уже насмотрелся.
– Ладно, бро, я пошел. – Ынгук хлопает его по плечу, и Дохён непроизвольно кряхтит, ведь и там еще не все в порядке. До сих пор не верится, что Седжон видела его татуировку. Трогала и рассматривала, очерчивая пальцем дерзкий рисунок, который навечно останется напоминанием о человеке, что когда-то имел для Дохёна большую ценность.
