– О-о-о, – скалится Бам, а его дружки уже стоят по обе стороны от него. – Сейчас ты узнаешь кое-что похуже. – Он задумчиво подносит свободную руку к подбородку и смотрит куда-то в сторону, явно отвлекая внимание Дохёна.
– Надо бежать, – еле слышно шепчет Седжон за спиной Дэна.
Едва заметный кивок выглядит так, словно Дохён лишь участливо кивает неприятному собеседнику, а не передает знак Седжон. Но это точно сигнал, и Седжон готова сорваться с места в любую секунду.
– Например? – Дэну плевать, он специально медлит, чтобы обдумать пути отступления, потому что вступать в драку, когда они вдвоем с Седжон, – не вариант.
Бам смачно сплевывает бычок в сторону, и на его лице появляется диковатая ухмылка. Он чуть поворачивает голову на дружков и усмехается:
– Парни, вы слышали? Мы его заинтересовали. – Парочка прыскает, словно их лидер сказал что-то смешное, а Бам снова поворачивается к Дэну. Никакой насмешки в его глазах больше нет, лишь злость. – Например, то, что люди делают с теми, из-за кого они оказались в этой самой тюрьме…
То, что с людьми делают в тюрьме, Лим Седжон так никогда и не узнает. Напряжение передается ей от Дохёна, стоящего к ней спиной. Но проходит доля секунды, и чья-то рука выдергивает Седжон из омута мыслей. В ушах стоит гул лишь одного слова.
– Бежим! – уже на ходу кричит Дохён, хотя Седжон и так со всех ног несется вверх по улице.
Сзади слышны крики шайки Бама, ругательства, угрозы и грохот подошв о холодный асфальт. Седжон видит краем глаза, как Дохён оборачивается, но сама смотрит только вперед, боясь, что если она сейчас хоть чуть-чуть сбавит скорость, то просто кубарем покатится обратно, ведь дорога идет в горку. Если они поднажмут, то потом им будет проще оторваться.
Всего несколько метров отделяют их от вершины.
– Быстрее, они догоняют! – В голосе Дохёна слышатся мольба и тревога.
Холодный ночной воздух заполняет разгоряченные легкие, а дыхание сбивается, но никто из них даже не думает замедляться. Ведь стоит замешкаться – конец. Дорога начинает круто идти вниз. Бежать быстро опасно, но им ничего другого не остается. Несутся со скоростью света по улице, словно в тележке с края обрыва, а затормозить нельзя, потому что нет тормозов.
Адреналин наполняет разгоряченные тела Дохёна и Седжон, которые со всех ног бегут по ночному переулку, держась за руки, а сзади раздаются крики с угрозами и мат. Кожа на руке Седжон мягкая и обжигающая. Такая горячая, что ладонь Дохёна будто плавится от этих прикосновений. Но он лишь сильнее сжимает ее ладонь, словно не боится, что она может прожечь в нем дыру. Это первый раз, когда он дотрагивается до нее, и на долю секунды ему хочется, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.
Очередные крики долетают до его ушей, приводя мысли в порядок: сейчас не время для романтики, нужно выжить.
– Врассыпную, – командует он, толкая Седжон в узкий проулок между домами.
Отпускает ее руку, а сам бежит вниз по улице до следующего переулка.
Седжон на автопилоте влетает в маленький проход между зданиями, чудом не врезавшись в каменную стену. Спешит вглубь – в темноту – туда, где ее никто не сможет увидеть. Мышцы каменеют, ноги будто залили в бетон. Она прячется за огромным мусорным баком и слышит, как мимо проносятся три человека. По отдаленным голосам понимает, что Дохён свернул направо. Старается перевести дыхание, жадно глотая ртом воздух, и морщится, когда легкие и горло начинает жечь с новой силой, словно весь кислород на Земле закончился в эту самую секунду.
Здесь стоит отвратительный запах мусора и мочи, но Седжон сейчас все равно. Трясущимися руками она достает телефон из сумочки, которую чудом не выронила, и открывает карту района, ведь она понятия не имеет, как выбраться отсюда и как найти Дэна. Она сознает, что опасно, но бросить его одного на растерзание этой омерзительной тройке тоже не может.
Минуты тянутся бесконечно долго: сколько прошло времени, пять минут, десять, Дохён не знает. Он бежит сломя голову по узкому коридору между домами. Единственное, о чем он сейчас молится, – лишь бы впереди не было тупика. Если бы у Бама был пистолет, то он бы уже выстрелил, значит, у него в кармане лишь нож. С ножом Дэну будет проще справиться, но не в узкой подворотне и не одному против троих. Сейчас главное – запутать следы, а потом он найдет Седжон.
Никогда он еще не был так рад холмистой местности Сеула, как в тот момент, когда им удалось скрыться за пригорком прежде, чем ублюдки взобрались на вершину. Они не успели заметить, куда спряталась Седжон, поэтому все трое ломанулись за Дэном – он видел это, когда сворачивал в очередной переулок в пятидесяти метрах от укрытия Седжон.
