В нос ударяет запах ее кондиционера для волос. Что это – лен, василек, липа, – он не знает, но ощущает себя не под грязной лестницей, а на цветочном поле. Запах приятный, яркий, но ненавязчивый. Именно такой, какой может быть присущ пчелкам-медоносам. Дохён молчит, полминуты переваривая сказанное только что Седжон и то, что им удалось спастись. А она выпрямляется и смотрит ему в глаза, демонстрируя эту, неизвестную доселе ямочку. Взгляд Седжон с трудом фокусируется на лице напротив – явно перенервничала и не может сосредоточиться на чем-то конкретном. Беспорядочно мечется по медовому лицу Дохёна, будто считает маковые зернышки родинок, хаотично рассыпанные по его лицу. Не замечает, как он отчаянно пытается перехватить взгляд серых глаза своим и хоть на мгновение удержать зрительный контакт.
От Пак Джуын тоже пахло цветами, но они были приторными. Слишком навязчивый запах. Слишком притворный и двуличный. Должен тебя одурманить, но от него только воротит еще больше.
Между ним и Седжон практически нет свободного пространства – лишь запах капучино с лавандой. Точно – это лаванда.
Седжон что-то бормочет про моральный облик хулиганов и совершенно не замечает, как сейчас на нее смотрит Ким Дохён. А он смотрит так, словно впервые видит.
Растрепавшиеся от бега волосы и разгоряченное лицо, широко распахнутые глаза и звук еще не восстановившегося дыхания. Взгляд больше не холодный – она не смотрит с пренебрежением исподлобья, как делает это изо дня в день. Сейчас Лим Седжон не походит на королеву пчелиного улья, от взгляда которой хочется поскорее избавиться. Она кажется маленькой беспомощной букашкой – совершенно безобидной. Словно божья коровка, которую можно заметить в абсолютно неожиданных местах, где ее и вовсе быть не должно. Это вызывает улыбку. Седжон не придает этому значения, но уголки губ Дохёна непроизвольно ползут вверх.
Расстояния между ними так мало, что Дохён буквально слышит, как стучит сердце у Седжон под ребрами, словно чечетку отбивает. Его сердце тоже готово вырваться из груди, и Дэн уже не уверен, что это из-за пробежки или страха.
От Седжон пахнет чем-то сладко-горьким и терпким. Кофейными зернами. И нотками лаванды. Но это не из-за кофе, который он сварил для нее в знак примирения. Похоже, это ее естественный запах. Или спрей для тела. Или кондиционер для волос. Дэн не знает, но это тот аромат, который ей действительно подходит. Так пахло у нее в комнате, когда аджума принесла им травяной чай.
Нежный, но грубый. Сладкий, но горький. Еле уловимый, и в то же время Дохён задохнуться от него готов.
Кажется, его больше не воротит от запаха кофе – он его успокаивает. Так долго Дэн старался привить себе любовь к этому напитку, а оказывается, нужно было просто забиться с Лим Седжон под лестницу.
– Ты в порядке? – Он наконец находит в себе силы сказать хоть что-то.
Со словами приходит и осознание того, что они стоят не просто близко, а неприлично близко. Так, как не должны стоять. Дохён нехотя отстраняет Седжон за плечи и отходит в сторону, присаживаясь на ступеньку лестницы. Упирается локтями в широко расставленные колени и опускает голову, делая глубокий вдох, а затем выдыхая с облегчением. Стоял бы тут с ней всю ночь, но ноги подкашиваются от бега и целого дня за прилавком кофейни.
Прошло уже несколько минут, и если бы шайка собиралась вернуться и прочесать все закоулки, то они бы уже это сделали. Теперь Дохён спокоен.
– Легкие горят, – признается Седжон, подходя к Дохёну и опускаясь рядом с ним на пыльную ступеньку. – И, кажется, я порвала колготки. – Она морщится и стягивает с ноги новый черный ботинок.
Колготки действительно порвались, кожа на пятке содрана и виднеется алеющий развод, точно Седжон раздавила клюкву. Это самое ужасное, что может омрачить радость от покупки новой обуви.
Дохён наблюдает, как она пытается оторвать кусок капрона от кожи, к которой тот уже успел приклеиться.
– Я оплачу тебе такси, – уверенно заявляет Дэн, и его тон не подразумевает отказа.
– Спасибо. – Она поворачивает к нему раскрасневшееся лицо и благодарно улыбается.
Снова эта ямочка на левой щеке, и Дохён не может поверить в происходящее. Кто же мог представить, что для того, чтобы увидеть настоящую Лим Седжон, нужно столкнуть ее с местными бандюганами? Он уверен, сейчас перед ним неподдельная Седжон. Не та, которую он видит в коридорах университета. Не та, которая сидит на второй парте и записывает в конспект каждое слово преподавателя. Не та, которая смотрит на всех надменным взглядом и ведет себя так, словно она королева не только этого универа, но и всего мира.
– До такси придется пройтись. Сможешь? – Дэн осматривает ее окровавленную пятку и понимает, что ответ на свой вопрос он уже знает.
– Да, – пожимает плечами Седжон и как ни в чем не бывало стягивает второй ботинок.
– Ты же не собираешься идти босиком? – удивляется он, вскидывая бровь.
Уже доводилось наблюдать такую картину, но тогда ему было наплевать.
