Через полчаса она ушла. Все еще хмельной, в одной майке я уснул на диване.
На следующий день я с ужасом вспоминал ночное приключение.
Даже в кошмарном сне не мог бы представить себе, что могу переспать с этой уродливой соседкой. Удивляясь самому себе, поехал на работу.
Но самое интересное началось после этого.
В воскресенье, когда я был дома, она пришла днем, убирать и стирать.
Была она опять в своих дурацких носках, но в кофте и юбке, которая открывала взору толстые маленькие ноги.
Я подошел к ней, развернул к себе и впился в ее грудь.
Она отдалась мне безропотно.
И так стало продолжаться почти ежедневно.
Я иногда спрашивал у нее о муже.
Неужели он ничего не подозревает? Как отпускает ее иногда по ночам ко мне?
Выяснилось, что и старшим тренером, и капитаном команды в этой семье была она, а муж так, простой полевой игрок.
Что это было? Любовь? Боже упаси! Страсть? Вряд ли.
Но я уже не мог без нее. Каждую ночь мы были вместе. Я уже домой возвращался с охотой, потому что там меня ждала она.
Этот ужас продолжался два года. Представляешь – два года!
Но вот закончился ремонт в моей новостройке, но я не смог переехать. Я не смог ее покинуть. И продлил срок аренды этой квартиры.
А через год я женился. Ну, ты знаешь об этом, мы тебе и свадебные фотографии высылали. И я все-таки переехал в свою квартиру. Но забыть Шахнису не смог.
Мы придумали легенду о том, что она устроилась уборщицей в одну фирму.
Ее муж был безработным уже несколько лет, держала семью на плаву она.
И вот я вновь снял квартиру, в Ахмедлах, она по утрам уезжала туда, якобы на работу и ждала меня, а я вырывался на обед к ней. И продолжал платить ей помесячно, как зарплату.
Самое ужасное в том, что даже лежа в постели с собственной женой, я представлял вместо нее Шахнису. Это было начало безумия.
А потом произошла катастрофа.
Какие-то знакомые мужа позвали его в Москву – торговать на рынке.
И они уехали. Представляешь, Шахниса уехала – и во мне что-то оборвалось, как – будто я потерял что-то родное, близкое.
Даже жена почувствовала мое отчуждение. Она не могла заменить мне Ее.
И вот я здесь.
_______________
Он долго искал мужа Шахнисы по всем рынкам Москвы, чтобы через него выйти на нее.
Я провожал его в Домодедово. Издерганный, замученный, он возвращался в Баку, так и не найдя ее.
ШАПКА
Я рано, в семилетнем возрасте, потерял отца.
Жили мы бедно, мать работала уборщицей в районной поликлинике и нам приходилось экономить буквально на всем.
Сколько себя помню – никогда у меня не было своих вещей.
Школьную форму купил мне родительский комитет школы, белую рубашку все время передавали нам соседи, сын которых на два класса выше учился. На физкультуру я всегда ходил в своей белой майке и черных трусах, кеды мне тогда подарил учитель. Одну единственную куртку я носил столько, что в школе меня обзывали не прозвищем, как всех, а загадкой: ”Зимой и летом – одним цветом”.
А вот шапки у меня никогда не было. Денег на нее не хватало, никто не дарил и поэтому в даже самые холодные дни зимы я ходил с непокрытой головой.
У всех была детская мечта, у меня такая – шапка. Помню, тогда я прочел сказку “Шапка Гугуце” и так мне врезалась в память волшебная сила той шапки, что я непременно хотел иметь именно такую, большую, накрыть ею весь город зимой и всем сразу станет тепло и уютно.
Учился я в те времена не плохо, но в отличниках не ходил. А с двенадцати лет и работать пошел. Взял меня к себе на дневную ставку в пятьдесят копеек наш сосед, работавший приемщиком макулатуры.
Днем, после школы, я бежал к нему в приемный пункт и помогал сортировать бумажный хлам. Отбирал интересные ему журналы, газеты, а , иногда, и книги.
Так я и закончил восьмилетку и уехал в Баку. В родном районе мне было делать нечего. В столице я поступил в машиностроительный техникум, мне дали комнату в общежитии.
Чего-то такого сверхординарного в это время не произошло. Можно сказать, было еще хуже. Денег катастрофически не хватало, я почти не вылезал из общежития, одеваться мне опять было не в чего.
Большей частью мне помогла армия. Я попал в танковые войска, было ужасно трудно, русского языка я практически не знал, не считая обиходных слов, но вернулся я оттуда в полном обмундировании, на первое время был обеспечен носками, полуботинками и форменной рубашкой. То, что над моим нарядом насмехались товарищи по общежитию, меня не волновало. Я привык к насмешкам, а армия еще и закалила в этом.
После армии я устроился работать на завод электротермического оборудования учеником слесаря механосборочных работ с окладом в тридцать три рубля. Через три месяца, сдав экзамен, получил второй разряд слесаря и оклад в сто десять рублей.
Это уже достаточно. Я мог позволить себе новые туфли бакинской фабрики, рубашку, пуловер, легкую куртку – “ветровку”, но до шапки не дотягивал. Впрочем, уже привык обходиться без нее, но мечта о своей, родной шапке не умирала.
