Она молчала, я насвистывал. Идиотизм? Я так и подумал. Резко оборвав свист, сказал запинаясь:
– Я думаю, что это просто глупо.
-Что глупо?– спросила она
– Глупо наше положение. Я тебе должен сказать…
– Не надо,– прервала она меня,– Я знаю, что ты хочешь сказать. Я поняла это еще тогда, когда ты пригласил меня в театр.
– Ну и что же? Что ты мне ответишь?
Мы некоторое время прошли молча. Сердце готово было разорваться в моей груди, но я терпеливо ждал.
– Я не могу принять твоего предложения,– наконец сказала она,– Я не люблю тебя.
Да, если б передо мной вдруг возник бы динозавр или птицеящер, я бы меньше удивился и не остановился бы как вкопанный.
– Я не могу полюбить тебя,– продолжала она бесстрастно и не видя моей довольно живописуемой физиономии,– Так, как я любила в свое время. Это уже прошло, но моя любовь не прошла. Да и стала я эгоистичной и однолюбкой. Ты не сможешь со мной жить.
Я засвистел любимый вальс. Сквозь зубы. Все во мне клокотало, я до крови искусал губы, готов был задушить ее, сделать из рук вон выходящее, вообщем, был в бешенстве. Но продолжал свистеть вальс.
И вдруг я услышал женское: “А-а!”. Мы оба остановились и посмотрели туда, откуда донесся голос.
– Помогите, а-а!– донеслось до нас вновь.
Это было то, что нужно. В моем положении мне как раз нужен был выход энергии. Не раздумывая, я бросился туда, но она схватила меня за руку.
– Зачем? Не надо! Сами разберутся.
– Оппортунистка,– зло ухмыльнулся я и вырвав руку, пошел на голос.
Никогда бы не поверил, что она может так бежать. Мои шаги, правда, быстрые, равнялись ее бегу. У леса мы оказались одновременно.
Я увидел их. Парень, весь в черном или мне так показалось, уже повалил девушку на землю и сам стоял на коленях.
– Отпусти ее,– тихо сказал я
Он обернулся ко мне и я увидел злое выражение лица, на котором было написано желание.
Он медленно поднялся:
– А тебе что?
Я не успел ничего сказать. Помню только, как в руке у него блеснуло лезвие ножа и как она, моя святыня, бросилась между нами.
Я бил его яростно, методично нанося удары ногой по почкам, легким и лицу.
Но все это было ни к чему. В сердце моей любимой торчало лезвие ножа.
Я ударил его камнем по голове и побежал звать милицию.
Так до сих пор я и не понял: благодарить ли мне ее за спасение моей жизни или проклинать за то, что оставила меня все эти годы страдать.
Соседка
Одним из пасмурных московских дней, когда было грязно и сумрачно, и лужи блестели в свете неоновых реклам, ко мне заехал Ильгар Джавадов, топ-менеджер одной из азербайджанских компаний сотовой связи, мой давнишний приятель.
Ильгар нетипичный азербайджанец: высокий, под сто восемьдесят пять сантиметров, крупный в плечах, аристократично бледный, с носом а ля принц Кондэ, крупными алыми губами и обворожительной белоснежной улыбкой.
Он чисто говорит на азербайджанском, русском и английском языках с каким-то неуловимым акцентом и это интригует.
Всегда чисто выбрит и носит деловые костюмы под строгие галстуки. Ходит медленно и важно.
Одним словом, тип, при виде которого девушки готовы выскочить из трусиков.
– Ты в командировку? – спросил я первым делом
– Отнюдь. У меня здесь дело.
В чем заключалось его дело, я узнал за столом на кухне, где мы отметили его приезд.
_________________
– Шел третий день моего квартирования в одном из домов на Восьмом километре.
Я зарабатываю очень даже прилично по бакинским меркам и продав свою квартиру в “хрущевке”,купил апартаменты в новостройке у метро” Гянджлик”.
Пока там начался ремонт я и снял квартиру, неплохую, двухкомнатную, со всеми удобствами и даже спутниковой тарелкой.
Так вот, шел третий день моего квартирования и после того, как я вернулся домой часиков в девять вечера и не успел переодеться, как раздался стук во входную дверь.
Я пошел открывать.
Передо мной стояла девушка лет двадцати пяти до того не красивая, что даже описать тебе ее я не смогу. Она была какая-та маленькая, метр шестьдесят что-ли, смуглая, с выщипанными бровями, полными щеками, ярко накрашенными губами и тройкой передних титановых зубов.
От нее приторно пахло дешевой туалетной водой, сладковатый запах которой заставил меня отступить на шаг.
Одета она была также несуразно: красные в синюю полоску шерстяные носки, шерстяные шорты чуть ниже колен, что- то вроде обрезанного халата по пояс с крупными пуговицами.
В правой согнутой руке она держала ребенка лет четырех, такого же страшненького, как и она сама. Описывать ребенка не стоит.
-Здравствуйте,– сказала она противным скрипучим голосом, – Я ваша соседка снизу. Я у людей спросила, вы здесь квартирантом, один живете. Вот я пришла сказать…. Я ваша соседка снизу. Наверное, вам надо будет готовить, стирать, убирать квартиру. Вот я пришла. Все сделаю, договоримся, дорого не будет. Довольны останетесь.
Она говорила на ярко выраженном районском диалекте, но из какой местности – определить мне было трудно.
– Спасибо за предложение, но я уже долгое время живу один и привык управляться сам.
– То, что сделает женская рука, не сделает мужская. Довольны останетесь.
Все это стало меня раздражать.
