Вышесказанные симптомы наблюдаются при цистицеркозе четвертого желудочка. Свободный паразит, раздражая ядра вагуса и вестибулярного нерва, а также периодически закрывая отверстие Маманди, приводит к развитию острой гидроцефалии и симптома Брунса, типичного для цистицеркоза четвертого желудочка. Но цистицеркоз четвертого желудочка иногда протекает и бессимптомно, в таких случаях среди полного здоровья может наступить внезапная смерть.
– И что Вы предлагаете? – спросил Эдвард, почувствовавший признаки тупения
– Понимаете, при фокальных явлениях показано оперативное вмешательство, особенно при цистицеркозе четвертого желудочка. При окклюзионных явлениях люмбальная пункция противопоказана. Так что…, – Гоц развел руками, – Только оперативное вмешательство. Но в то же время должен предупредить: это связано с риском, я не уверен, что оперативное вмешательство не повредит…
– То есть, – нервно перебил профессора Эдвард, – Вы не можете дать полной гарантии того, что после Вашего опервмешательства я останусь жить?
– Да.
– Сколько мне еще, профессор? Понимаете, у меня есть дела, которые я хотел бы успеть закончить.
– Я не могу назвать Вам точной даты.
– Это клятва Гиппократа?
– Это мои возможности. Я лично считаю, что вряд ли вы доживете до двадцати восьми лет. Я пришел к этому выводу…
– Меня не интересуют ваши выводы. Короче, мне осталось максимум три года. Ну что ж, от оперативного вмешательства я отказываюсь. Я соглашусь на него в двадцать восемь лет: все равно, что умирать от паразита или от руки хирурга, не дающего гарантии выживания.
– Вы слишком строго судите.
– Я сужу нашу диагностику, которая на протяжении пятнадцати лет не могла поставить мне точный диагноз.
– Диагнозирование, я повторяю, очень затруднительно. Было бы легче, если бы у Вас был цистицеркоз коры. Тогда возникают эпилептические припадки, афазические расстройства, корковые параличи.
Впервые эпилепсию при цистицеркозе описал в тысяча восемьсот шестьдесят втором году Гризингер. Для нее характерно быстро прогрессирующее течение, кончающееся часто смертью в status epilepticus. Однако…
– Зачем вы мне это рассказываете?– Эдвард встал и прошелся по кабинету, – Это имеет отношение ко мне?
-Нет. Но я не могу молчать. Мне жаль Вас.
– Значит, я конченый человек? – Пеплинский горько усмехнулся, – Мне надо подумать об этом, профессор. В этом что-то есть.
– В чем? В Вашей болезни?
– В смерти, профессор, в смерти. И в человеке, который знает, что он безнадежно болен и должен умереть.
– Я поражаюсь вашему хладнокровию, Пеплинский.
– Вы еще поразитесь моей смерти, профессор. Я попытаюсь ее помпезно устроить, – и не прощаясь, Эдвард вышел из кабинета.
2.
Вечером того же дня он приглашен на день рождения своей бывшей одноклассницы Лиды Субботиной.
Пеплинский не любил вечеринок, сабантуев, всякого рода дискотек. А тут пришлось идти на вечер, где должны были присутствовать незнакомые люди и то, что ближайшие пару часов придется сидеть с каменным лицом или (в лучшем случае) с глупой дежурной улыбкой нервировало его и заставляло до крови покусывать губы.
Собравшиеся с интересом посмотрели на входящего Эдварда.
Он мысленно поблагодарил Лиду за то, что она крикнув: “Привет! Это Эдвард, знакомьтесь” избавила его от необходимости здороваться с каждым за руку и громогласно называть себя.
Прерванные его приходом разговоры возобновились вновь.
В отличии от других подобных вечеринок, за этим праздничным столом сидели и взрослые: родители, тетушки, дядюшки, соседка с мужем.
Стол, несмотря на дефицит, был богато сервирован. Не хватало только черной икры, но ее, наверное, не хватало уже во всем Союзе.
“Когда я ем, то глух и нем”. Этому правилу в этот вечер придерживались если не строго, то почти близко этому. Произносились лишь банальные тосты и незначительные реплики, которые не накаляли, но и не вносили раскованность в скованное состояние присутствующих.
Общее напряжение относительно спало к десерту, когда последнее горячее блюдо убрали со стола и появились стаканы с чаем, пирожные и фрукты.
Молодежь, задвинув стулья, закружилась в бешеных ритмах допотопного рок-н-ролла.
Взрослые, чтобы не мешать молодежи, перешли в соседнюю комнату.
Пеплинский вышел вместе с ними.
– А знаете, нашего соседа Магеррамова, ОБХСС арестовало, -только усевшись сказал отец Лиды
– Бедный. И за что? – вопросил кто-то
– И правда “бедный”, – рассмеялся дядюшка,– Был бы богат, не сел бы в тюрьму.
– Вы говорите с поразительным простодушием взяточника, – заметил Пеплинский вызывающе
Все удивленно посмотрели на него. Дядюшка как-то неловко мотнул головой и сказал:
– Я прощаю вам вашу бестактность, ибо Вы еще молоды.
– Это упрек? – изумился Эдвард.– Никогда бы не подумал, что меня можно упрекнуть в молодости.
– А не слишком ли много Вы говорите? – вмешался сосед
– Перестаньте, – отец виновницы торжества решил погасить нежелательно начинавшийся конфликт, – Ну что вы, в самом деле?
