Он быстро вышел из часовни. Сделал несколько бесцельных шагов под удивленными взглядами детей кузнеца. Потом остановился и зло пнул небольшую муравьиную кучу, затерявшуюся в траве. Дверь со скрипом открылась, и из часовни вышел сам кузнец. Он защурил глаза на дневном свете, пригнувшись пересек дверной проем и осторожно подошел к Силину. Какое-то время он постоял рядом, молча. Потом собрался с мыслями и быстро заговорил, как будто боялся, что Силин его остановит.
— Барин. Я кузнец! В чем-чем, а в металлах я разбираюсь. Направлял я как-то твою сабельку. Сталь в ней не от мира сего. Образ Богоматери нашей держит ее злую силу. Но водой святой окропить и молитву над ней совершить лишним не будет. Только силу образа укрепит. Сдержит…
— Лука! Что сдержит? Это сабля… Просто добрая сабля…
Силин говорил четко, разделяя слова. Хотел продолжить, но кузнец перебил его и порывисто, срывающимся голосом захрипел:
— Барин… Погане этот метал ковали, кровью честных хрестиан питали. Кто образ там святой выбил и молитву начертал, знали свое дело. Хотели удержать силу злую… Но только кровью она живет. Нам сейчас, барин, на смерть вместе идти…отдай саблю батюшке, пусть укрепить силу божью!
Кузнец замолчал. Молчал и Силин.
— Барин, — голос кузнеца зазвучал серьезно и твердо, — для стали этой нет преград, что в нашем мире, что в ином. Нет для нее своих и чужих. Что с врага кровь возьмет, что с хозяина. Даже, — тут кузнец перешел на шепот, — с богов может кровь взять…с тех, с поганых.
Силин по-прежнему молчал. Стоял, погруженный в свои мысли.
— Христом Богом прошу, если в него веришь…дай батюшке ее для молитвы.
Силин еще колебался. Потом молча вынул саблю из ножен, подержал в руках, прошептал одними губами молитву, выбитую на клинке и оружие, передал кузнецу. Тот обрадованно, с благоговейностью, принял ее и быстро скрылся в темноте часовни.
Василь сошел с коня. Остановился удивленный. Вокруг него, как пчелы из разворошенного медведем улья, сновали дворовые. По их потерянному, испуганному виду, Василь сразу понял, что произошло что-то страшное, непоправимое. Даже не понял. Всем нутром своим почувствовал. Увидел мечущегося по двору управляющего, слетел с седла и бросился к нему. Сходу схватил за грудки Поликарпа.
— Что, пся кревь, здесь деется?
Поликарп покосился на него очумелыми глазами и бухнулся на колени:
— Барин, горе-то какое, горе-е-е…
— Что, что?
Василь встряхнул старика, как куклу, рывком поднял на ноги:
— Говори уже собака!
— Барышня, Настенька потерялась. Убегла али украли. Горе-то какое! — Поликарп снова запричитал, — Горе-е-е…
— З-з-замолчи!
Василь окончательно потерял терпение, занес кулак для удара, но удержался.
— Хозяйка, Анна что? Что? Где она?
Литвин еще раз встряхнул управляющего, подтянул его лицо поближе к себе. Заглянул ему прямо в глаза. Видимо, взгляд взбешенного Василя подействовал на старика отрезвляюще. Поликарп закашлялся, замахал руками.
— Барыня они у себя. Вначале в обмороке были, теперь недужат. Сказала только, чтобы искали, и все. Слегла болезная. Заперлась у себя и никого не пущает. А мы с утра ищем, да все бестолку. Говорют, русалка ее утащила …ну либо упырь. В Нечаеве надысь…
— Хватит, старый. Где шукали уже?
— Так это…двор весь, амбары, в саде, к омуту ходили, к Званке, ну к речухе…
— Ясно.
Василь обернулся к боевым холопам, прибывшим вместе с ним.
— Бориска, давай по трое разбей воев. И пусть по деревням пройдут, людей поспрашают и холопьев пусть окрест пустят. Проверят пусть сараи, гумна, хлева, ну и овраги всякие. Давай, действуй.
— А ты, — Василь обернулся к Поликарпу, — давай собери всех, мужиков, баб, и в лес. До темноты чтобы все мне тут обошли! Понял! Понял?!
Бориска, крепкий и главное смышленый боевой холоп, уже давал указания разбитым на тройки воинам. Поликарп поначалу заметался. Потом, поймав взгляд Василя, пришел в себя. Стал созывать дворовых и отправил пару мальчишек собирать деревенских.
Василь хотел было зайти к Анне, но передумал. Подозвал двух боевых холопов, оставшихся без тройки к себе.
— Бориска, мы на Броды и дальше пойдем.
Тот кивнул и продолжил отправлять тройки в разные стороны. Василь вскочил на коня. Когда проезжал ворота, оглянулся. Двор опустел. Все занялись своим делом. Василь удовлетворенно хмыкнул. Дело осталось за малым. Найти Настю!
— За мной.
Махнул двум своим спутникам и уже, не обглядываясь, пришпорил коня.
За поисками незаметно прошло почти полдня. Тройка Василя объехала пару ближайших деревень, с десяток хуторов и делянок. Прошлись по Козьему логу, осмотрели край Сукиного болота, повернули на Иванову пустошь. Там встретились с Бориской и его тройкой. Ничего. Никаких вестей.
