Малый еще немного поработал лопатой и окончательно очистил верную часть гробовой колоды от земли. Кузнец вслед за Силиным заглянул внутрь могильной ямы и удовлетворенно похлопал сына по плечу.
— Гвозди теперь вытащь.
Кузнец сунул в руки сыну клещи. Тот покрутил их в руках, покряхтел немного и наклонился, чтобы приступить к работе. Но они не пригодились. Гвозди, которыми была прибита крышка к гробу, были сорваны. Один скрученный в рог торчал из земли. Кузнец тяжело вздохнул.
— Давай, вылазь.
Данилка вылез из могилы и старательно отряхнул порты. Кузнец взял свой сверток и развернул его прямо на куче вынутой из могилы земли. На грязноватой тряпице лежал железный костыль, молот, с короткой рукоятью, небольшой каменный жернов, бутыль с какой-то жидкостью, ножные и ручные кандалы. Силин удивленно глянул на странный набор инструментов, но подавил неуместное любопытство и смолчал. Кузнец заговорил сам:
— Как Данилка крышку скинет, ты наготове, Барин, будь. Мало ль что. Может не спит упырюга. Если спит, я сам все сделаю, — кузнец замолчал, помедлил и продолжил, — ну а если не спит… Ты сабелькой-то своей маши, не стесняйся. По башке не бей, ноги-руки руби. А там… Бог даст сдюжим.
Кузнец истово, размашисто, с чувством перекрестился. Какое-то время, все трое стояли молча перед раскрытой могилой. Было тихо. Казалось даже ветер замер вместе с тремя застывшими в молчанье мужчинами.
— Ну, с Богом.
Кузнец нарушил молчание. Он громко на распев начал читать:
— Есть море акиян, на том море акияне другое море железное, на том море железном стоит столб железный, за тем столбом горы каменные, реки быстрые. Пройду море, обойду столб, перейду горы-реки, выйду в чисто поле, огорожусь солнцем и светлыми звездами. Пойду я, раб Божий Лука и товарищи мои, дружина, заговоренная на врага-супостата, упыря-антихриста. Вобьем ему в грудь столб железный, навалим на грудь горы каменные, зальем в пасть реки водные…
Кузнец, не прерывая заклинание, взял в руки костыль и молот. Силин вынул саблю. Данилка по знаку кузнеца подошел к краю могилы, багром зацепил крышку гроба и приподнял его.
— О Пресвятая Дево Богородице, Мати Христа Бога нашего, защити Владычице рабов твоих сковородою железную и ризою святою твоей. Защити нас хрестом Божим, огороди тыном железном от земли до небеси…
Крюк багра сорвался, и крышка с грохотом упала на гроб. Данилка быстро перецепил крюк, с надрывом поднял крышку и вытащил ее из могилы, как вытаскивают огромного сома из пруда. Кузнец и Силин бросились к краю. Кузнец уже орал во весь голос:
— И не уязви, не сокруши нас… Ам-и-инь!
Он откинул крышку с сторону, сделал шаг, чтобы запрыгнуть в могилу, но замер на самом краю. Удивленно оглянулся в сторону Силина. Тот побежал к краю и стал рядом с кузнецом. Глянул вниз. Гроб был пустой. На дне валялось несколько комьев земли. Больше ничего. Кузнец, вымотанный заклинанием, опустился на колени. Силин раздосадованный, ткнул наконечником сабли в крышку гроба. Данилка застыл, опершись всем весом на багор.
— Тата, тата, — отчаянно закричал младший сын кузнеца.
Кузнец не сразу понял кто и откуда его зовет. Он приподнялся с колен, закрутил головой и тут же замер.
— Не меня ищите, православные?
Голос Савелия звучал глухо и угрожающе.
Все трое быстро обернулись. Савелий стоял в нескольких метрах от них. Здоровенный, уверенный в себе, с широкой улыбкой на губах. Лицо его было неестественно красным. Неожиданно большие глаза казались налитыми кровью. Сосуды в белках переплетались крупными змеями, обвивая черные как смоль зрачки. И зубы. Большие и крупные. Отливавшие железом.
Не успел кузнец осенить себя крестным знамением, а Силин поднять саблю, как Савелий ринулся вперед. Одним ударом он сшиб с ног Данилку и выхватил из его ослабевших рук лопату. Развернулся к оставшимся двум противникам, по-прежнему улыбаясь. Силин подобрался. Чуть присел в коленях. Выставил вперед саблю. Лицо его побледнело, но он казался спокойным и уверенным.
А вот кузнец был на грани безумия. Он переводил дикий взгляд с упыря на Силина, на лежащего без движения сына. Потом бухнулся на колени и запричитал:
— Сойдут с небес ангелы грозные,
И снесут они орудия огненные
И погонят грешных в реку огненну.
Савелий усмехнулся еще шире, обнажая резцы, больше похожие на волчьи клыки. Он резко взмахнул лопатой и ударил кузнеца прямо в голову. Тот рухнул, как подрубленный, на землю. Изо рта потекла густая темная кровь. Но Савелий даже не посмотрел на поверженного противника. Крадучись, он приближался к ожидавшему его Силину.
