– Вика, конечно, понятливая, но вопросы у нее однозначно возникнут… Шеф, я могу с ним не миндальничать, скажем так, слегка надавить на него. Я все-таки с Димой знаком не первый год и…
– Давай так. Я сейчас ничего не слышал. Только без экстрима с демонстрацией ему твоего оружейного арсенала. Деликатненько.
Вася вздохнул и почувствовал, что пальто ему отчего-то тесно в плечах. Когда он вернулся в квартиру, то понял в чем дело, а когда Вика увидела его, выглянув из комнаты, то покатилась со смеху:
– Васька, ты зачем мое пальто нацепил?
– Как я влез-то? – Егоров смущенно торопливо снял его.
– Оверсайз, – хохотала Виктория. – Сейчас модно носить объемные вещи.
– Где Дима?
– Спит как агнец, если агнцы похрапывают. Куда ты ходил? Что ты меня тянешь? Куда? – Вика отодвинула пальто, так как Егоров впихнул ее буквально под вешалку. – Чего ты шепчешь, как змей-искуситель? – засмеялась она, но начала прислушиваться.
Вика сперва уперлась взглядом ему в грудь, так как едва доставала макушкой до Васиного плеча, но, поняв, что он хочет, возмущенно вскинула на него глаза. Ему даже показалось, что они сверкнули в темноте. Однако она все же промолчала.
Егоров подумал было, как он удачно выбрал жену и Вика знает, когда промолчать. Однако жена показала ему кулак, и стало понятно, что детальный разбор своей персоны Вася получит-таки после отъезда Снегирева.
Оставшаяся дома на страже Вика присылала ему каждые полчаса эсэмэски с отчетом: «Он продрал глаза и кряхтит»; «Он съел два яйца и выпил литр воды», «Он пользуется твоей пеной для бритья и спросил, когда ты вернешься».
Василий взял семейную машину и поехал в ближайшую гостиницу. Забронировал номер и вернулся за Снегиревым. А тот словно почуял решительный настрой Егорова и прямо перед его приходом собрал сумку, как «телеграфировала» эсэмэской Виктория, и ушел.
Снегирев торопливо устремился через дорогу к детской площадке, стараясь быстро исчезнуть со двора и раствориться в бензиновой московской дымке. Но Егоров нагнал его, увидев уже спину беглеца.
– Дима, куда ты так торопишься, дорогой? – окликнул его Василий, перебегая дорогу следом. Он поравнялся с ним и взялся за ручки сумки Снегирева. – Давай-ка я тебя провожу до гостиницы. Снял тут тебе номер поблизости. Вполне приличная гостиница.
– Зачем? Нет-нет. Я сейчас в аэропорт. Тут все дела уладил, со всеми повидался. – У Димы бегали глаза. – Я сам доеду, ты не беспокойся. – Он попытался вернуть себе сумку, но Егоров непринужденным жестом завел ее себе за спину.
– Я тебя отвезу в гостиницу. Тебе стоит на какое-то время задержаться в столице.
– Стоит или придется? – дрогнувшим голосом уточнил Снегирев.
Василий отмолчался, чем поверг его в еще большее смятение. Егоров закинул сумку Дмитрия в багажник машины, и через полчаса они оба оказались в номере гостиницы. Снегирев раздернул шторы на окне. Сразу стало солнечно и пыльно.
– Почему я, собственно, должен задерживаться? – Дима еще пытался посопротивляться. – У тебя есть основания меня задерживать? Что вообще происходит?
Егоров кивнул многозначительно. Он выбрал тактику – молчать, хмыкать, бросать грозные «понимающие» взгляды. Василий отрепетировал такую тактику на сыне, когда замечал, что Валерка подозрительно затих, нашкодив. Чтобы выпытать детали шкоды, Егоров вот так же изображал, что знает гораздо больше, и все тайное становилось явным.
В глубине души он сомневался, что Снегирев обладает какой-то ценной для ДВКР информацией – может, просто хочет поделиться изменой жены или пооткровенничать, как сам спутался с очередной любовницей. Это будет самый худший вариант развития событий для Васи. Шеф голову оторвет за потраченное впустую время.
Снегирев сел на край кровати, посмотрел на экран телевизора, стоящего на полированной тумбе, от горячих чашек испещренной кругами цвета ржавчины, и вдруг губы его скривились. Он опустил голову, спрятал в ладонях щеки, выбритые с помощью Васиной пены для бритья, и расплакался.
Вася приуныл, решив, что так обычно начинаются все посталкогольные откровения о личной жизни, дескать, хоть в петлю лезь, люблю, не могу, а она… И далее возможны вариации. Однако Снегирев оторвал руки от лица и сказал:
– Я так и понял, что ты уже знаешь…
Потоптавшись, подбросив на почти квадратной крепкой ладони ключи от машины, Вася продолжил давить на психику своим молчанием. Глядел исподлобья, хотя уже сгорал от нетерпения.
– Мне не к кому больше… – начал сбивчиво говорить Дмитрий, глядя заискивающе мокрыми от слез глазами. – Мы же дружили в Ижевске…
Василий с сомнением пожал плечами.
– Ну приятельствовали, – поправился Снегирев. – Все равно. Не чужой ты мне человек. Я боюсь, я ужасно боюсь. Меня, конечно, посадят… – он снова начал судорожно вздрагивать от рыданий.
