– Молодец! – порадовался Ермилов. – В этом нет криминала – ну взял Уистл журнал. Хотя я бы на его месте подослал кого-нибудь из российского персонала, работающего в посольстве, или попросил бы кого-то из их родственников, дальних, чем дальше, тем лучше, чтобы невозможно было проследить связь. Обнаглел Уистл, или времени у него в обрез. Мне кажется, они водят Снегирева за нос и нас заодно. Но кому выгодно?
Вася ревниво покосился на Говорова, который сорвал у него с губ вывод. И продолжил:
– Мы исходим из того, что англичане должны отреагировать на провал закладки контейнера для своего агента – картонки этой злополучной. Операция прикрытия – самая ожидаемая реакция. Очевидно, у них имеются заготовки. За пять минут на коленке такое не слепишь. Снегирев, вероятно, давно на крючке. История с журналом напоминает историю с новоиспеченным счетом на имя Снегирева. Кто поверит, что хозяева станут оплачивать работу завербованного ими агента таким образом – на счет, открытый в российском банке? Я лично не верю. Подстава, и довольно неумелая. Топорная. Не удивлюсь, что Снегирев понятия не имеет об этих деньгах. Назрел допрос, причем обстоятельный.
Ермилов молчал, прикидывая варианты. Насколько успел его узнать Егоров, шеф никогда не действовал прямолинейно.
– Нам сейчас нельзя торопиться и применять ту линию поведения, какую нам пытаются навязать. Если мы поддадимся инерции, то упустим главного фигуранта, который до сих пор в тени.
– Разрешите? – в дверь кабинета заглянул черноволосый и черноглазый молодой парень. Только после академии. Егоров при виде него поморщился, переглянувшись с Говоровым.
– Проходи, Георгий, – Ермилов указал на стул у торца стола. – Чем порадуешь?
Шмелев мог показаться застенчивым, если бы не напористость, с которой он вошел и с какой отодвинул стул, чтобы усесться, расставив ноги, как делают некоторые нахальные типы в метро, мешая соседям сидеть рядом. Он разочарованно развел руками с утонченными кистями и длинными пальцами, пожалуй, как у пианиста или скрипача.
– Его телефон чист. Никаких подозрительных звонков. Есть входящий от Щеглова Юрия Ивановича, как мы и ожидали. В этом он не обманул. Исходящий на городской номер Василия Стефановича тоже имеется. Других номеров на Снегирева не зарегистрировано.
«Он мог звонить и с городского», – подумал Василий.
– Так вот, возвращаясь к нашим делам. Сделаем следующим образом. Сегодня допрашивать Снегирева мы не станем. Пусть помаринуется, а у нас будет немного времени просчитать варианты. Установить за ним наблюдение сейчас же. Он ведь в гостинице? – Ермилов взглянул на Василия. – Сперва убедитесь, что он в номере, чтобы не сторожить пустую комнату, как уже бывало, да, Леня?
Говоров не стал оправдываться, что тот прокол был на совести наружного наблюдения.
– Прежде чем подступиться к Снегиреву всерьез, надо понять, что от нас ждут? Ареста Снегирева? Тогда они успокоятся, его арест усыпит их бдительность. Но что реально у нас будет для суда на инженера? Любой следователь скажет, что пшик. Его признание, что про изобретенную им деталь напечатана статья в открытой зарубежной прессе? Предположим, журнал – фальшивка. Что остается? Перечисленные из Ирландии деньги. Что-то мне подсказывает, что, если дело дойдет до суда, вдруг отыщется масса документов, подтверждающих, что это, скажем, гонорар за вполне легальную научную книгу или наследство от прабабки. Еще хлеще, если выяснится, что никакой пружинки-детальки Снегирев не изобретал, а следовательно, нет факта предательства и торговли гостайнами.
– То есть вы хотите сказать, что Снегиреву пообещали, что дело развалится само собой, когда контрразведчики начнут копать всерьез, и его выпустят, извинившись, но потратив на него бесценные время и силы. И что же, он добровольно согласился себя оклеветать? – Василий смотрел исподлобья тяжелым взглядом, от которого Ермилову было не по себе. Легкий в общении Егоров мог становиться крайне недоброжелательным, если что-то шло не по его схеме. – Тут одно из двух. Либо есть еще один банковский счет, на который из той же Ирландии поступила гораздо большая сумма. Либо его шантажировали чем-то. Возможно, он проболтался по пьяни в самом деле и у них есть в кармане нечто, что они, разумеется, ни в каких журналах публиковать не станут. Но пугают его этим.
