– Ты сперва узнай, – настаивал Василий из принципа и по привычке все доводить до конца. – А теперь по домам!
Понедельник не принес ничего хорошего. Что, собственно, можно ожидать от понедельника? Получить фотографии подозреваемых удалось – сотрудник военной контрразведки в НИИ на своем объекте оперативного обеспечения даже не пошел в отдел кадров, а незаметно сфотографировал Васильева и Модестова, а в Сергиевом Посаде другой такой же сотрудник-контрразведчик выполнил тот же трюк с Кинкладзе и Климовым. Образцы почерка Снегирева пришли из Ижевска, и в Институте криминалистики обещали к вечеру сделать срочную экспертизу.
Но английский отдел ничем не порадовал. Ни один из подозреваемых за прошедшие полгода не попадал в зону их внимания и групп наружного наблюдения, занимавшихся сотрудниками МI6, а после просьбы Ермилова и более пристального рассмотрения уточнили, что и в течение двух лет эти граждане в связях с английской разведкой замечены не были.
– Но это еще не факт! – К удивлению Василия, шеф встал на его сторону и не собирался пока сбрасывать со счетов кандидатуру Климова. – Сколько случаев, когда разведчики отрывались от наблюдения! И с кем там они встречались, одному богу известно. Другое дело, как они вышли на Климова и что он делал в Москве, если, как вы выяснили, сидит в своем Посаде практически безвылазно? Нет, мы пока будем отрабатывать всех и по полной.
К обеду Василий получил копии личных дел на всех четверых. Кадровики в таких организациях народ неболтливый, однако контрразведчикам там, на местах, пришлось все же идти на уловки. Затребовали еще с десяток дел, чтобы среди них незаметно скопировать искомые.
Егоров разделил дела. Себе оставил Климова и Кинкладзе. Оба женаты. У Кинкладзе четверо детей. У Климова ни одного. В личных делах никакой информации о собственности – ни о машинах, ни о дачах. У Кинкладзе жена преподаватель в колледже, у Климова – домохозяйка. В голове у Василия крутилась какая-то идея, пока читал анкеты этих двух инженеров, но так и не смог ее ухватить.
К вечеру откомандированный в Ижевск Шмелев сообщил, что обыск совместно с сотрудниками УФСБ по Удмуртии провели, и утром он вернется в Москву. Егоров планировал подключить его к проверкам.
Уже выяснилось в ходе опросов на местах соседей и знакомых, что все-таки трое из списка бывали в Москве за последние полгода. Что делали в столице Кинкладзе, Васильев и Модестов? В самом ли деле Модестов гостил у тещи, Васильев навещал сына от первого брака, а Кинкладзе ездил в московский НИИ схожего профиля с тем, где он работает?
«Ничего» – вот те главные слова, которые Шмелев сообщил Егорову по телефону и которые отражали результаты обыска. Искали даже под полом, перерыли все книги, простучали стены, истыкали щупами всю мягкую мебель. Жена плакала. Она в недоумении. Про попытку самоубийства ей не сообщили.
«То, что мы и ожидали, – подумал Василий, пожелав Шмелеву удачного перелета обратно. – Он не решился ничего подкинуть Снегиреву. Ну и правильно. Я бы на его месте тоже не стал. Лишние следы. Да и для нас будет перебор. Полный комплект: признание, улики дома, попытка свести счеты с жизнью. Предатель даже велел ему ехать в Москву тогда, когда сам поехал на связь с куратором. Стоп! – остановил себя Егоров. – Стоп-стоп. Это было до того, как я вскрыл канал передачи шифровок. Значит, в тот момент Снегирев еще жил безмятежно, попивал водку в командировках и не думал ни о чем грустном и, уж точно, о бесславной вечности. Что из этого следует? Предатель узнал, что Снегирев едет в Москву по каким-то своим делам и просто-напросто совместил свой выход на контакт с поездкой Дмитрия, чтобы в дальнейшем получить крапленую козырную карту, которую мы можем принять за подлинную».
Василий снял трубку телефона и набрал рабочий номер Виктории.
– Запасливая ты у меня девушка, так ведь? – начал он без обиняков. – У тебя наверняка есть номер телефона жены Снегирева?
Вика пошуршала чем-то в телефонную трубку и снисходительно велела: «Записывай!» Василий чмокнул ее дистанционно и принялся набирать цифры ижевского номера.
– Динара, здравствуй, это Василий Егоров. Помнишь меня?.. Погоди, погоди плакать. Еще ничего не известно. – Он жалобно взглянул на понимающе глядевшего на него Говорова. – Обыск? Да что ты говоришь? Нет, до меня просто слухи через знакомых дошли. Посодействовать? Ну что я могу? У меня не такая должность. Какой Центральный аппарат! Хотя, конечно, попробую. Знаю, что примерно месяц назад Дима ездил в Москву. Ты можешь сказать, с какой целью? Где он тут останавливался? Для дела… Пишу, – Вася выхватил карандаш из стакана. – Как? Григорьев Семен Данилович? Отец кого? А понял. Записываю адрес… Динара, ты не волнуйся, я еще позвоню… Постараюсь. До свидания.
Он быстро свернул разговор и, дернув с вешалки куртку, проинформировал Леню, ожидавшего распоряжений:
– Остаешься за старшего. Я к Григорьеву.
