За ним захлопнулась дверь. Говоров вздохнул и пробормотал: «Узнать бы еще, кто этот Григорьев». Леонид уже успел утром сдать диктофонную запись разговора со Снегиревым экспертам с санкции Ермилова.
Семен Данилович оказался лет восьмидесяти, бодрым, чуть прихрамывающим, наверное, после недавно перенесенного инсульта. В его квартире, куда он безбоязненно пустил Егорова, пахло валокардином и гремучим коктейлем из мазей и растирок, которыми старик лечил радикулит. Он тут же пожаловался, тыча в спину, обернутую красным мохеровым шарфом. Эти шарфы были в моде в семидесятые – восьмидесятые. Егоров – старший носил такой же, страшно колючий, под белым отложным воротником громоздкой дубленки – тогдашний писк моды.
Удостоверение Васи дед посмотрел мельком. Он и так понял, кто перед ним: вот что значит человек советской закалки – кагэбэшников за версту чует.
– Димка? Был три дня. Помогал, когда меня из больницы выписали. Инсульт меня шарахнул. Встретил на такси, все чин по чину. Продукты закупал. Бегал как наскипидаренный.
– Он отлучался надолго?
– Да какой! Я же говорю, со мной сидел как пришитый. В магазин на полчаса разве что. А случилось-то что?
– Вы не волнуйтесь, пустяки. Очень хорошо, что он был у вас. Вы могли бы изложить это в письменной форме? И вот еще… Может, кто-то его видел здесь? Соседи, родственники? Он ведь ваш племянник?
– Племянник, – задумчиво согласился старик, припоминая, кто приходил к нему домой. – Так соседка же была. Она ведь убиралась и готовила нам. Олимпиада Трофимовна из двадцать седьмой.
От деда Егоров вышел с показаниями старика и его соседки о том, что Снегирев практически безотлучно находился все дни пребывания в Москве дома у дяди. Выходил максимум минут на двадцать и возвращался с продуктами. За этот короткий срок нельзя было и затариться, и съездить в район Троекуровского крематория, тем более Григорьев жил на другом краю Москвы. Вася только лишний раз убеждался в своей правоте. Снегирев не предатель. Во всяком случае, не тот самый, кому адресовались шифровки в картоне.
Тут его и застал звонок от Титовой:
– Василь Стефанович, я, похоже, напала на след.
– Поспокойнее. – Егоров вспомнил, что отправил Инну в Подольск опросить под благовидным предлогом соседей и знакомых Модестова. Он ездил в Москву. Правда, не в тот самый день. Но ездил и по области, это помимо командировок. – Что ты там нарыла? – Он поморщился. – И поменьше патетики. Вкратце.
– По словам соседки, он уходит примерно в одно и то же время, по четвергам, вечерами. Понимаете, к чему я клоню?
– А соседке какое дело, или ее зовут мисс Марпл?
– Примерно, – Инна похихикала. – Она просто живет на первом этаже. Когда дверь открывают, звякает домофон. К тому же дверь железная и хлопает так, что, как она выразилась, ее вставная челюсть звякает о стенки стакана.
– И что, он так уходит каждый четверг? И надолго?
– В том-то и дело, что не каждый и не так уж надолго. Старуха сетовала, что на полчаса, минут на сорок. Достаточно для неких манипуляций, – она намекала на то, что он может за это время забрать из тайника контейнер или принять шифровку. – Какие будут указания?
– Подожди, – Василий отошел в сторону от автобусной остановки, где скапливались пассажиры. Остановка пульсировала людьми, как сердце, – они подходили, исчезали в подошедшем автобусе, а затем через определенное время собирались снова у павильона – другой состав, конечно же. Егоров посмотрел на мобильный, как будто там содержался ответ на вопрос Титовой. Модестов со своими таинственными четверговыми хождениями в неизвестном направлении ломал построения Василия, которые он себе уже навоображал. – Значит, так, Инна, без лишнего энтузиазма. Тихо-мирно, погляди по камерам, куда он ходил. Или там нет камер?
– Нет. Это вам не Москва!
– А у мисс Марпл нет предположений? Ты под каким соусом к ней подвалила? Санэпидемстанция или помощник депутата?
– Помощник, – смущенно признала Титова. – Ее волнует не то, куда он шастает, а насколько сильно хлопает дверью.
– Собаки у него нет? – По молчанию девушки он догадался, что ей не пришло в голову это узнать. – Все может объясняется очень просто.
– Но тогда он бы ходил и утром, и вообще, каждый день, – нашлась что сказать в свое оправдание Инна.
– Его жена, возможно, работает вахтовым методом. Или, скажем, врач «скорой помощи». И каждый четверг она сутки дежурит, а ему надо гулять с собакой. Те у кого есть собака, знают, что, хоть у псины и нет часов, на улицу она просится в одно и то же время.
– Разузнаю.
– Не исключаю, что он ходит водку пить со своим приятелем. Жены нет дома в этот день, вот он и таскается. Смущает, что в одно и то же время.
– Разрешите задержаться до четверга?
Василий улыбнулся, узнавая свою манеру работать. Особую упертость.
– Попросим местных сотрудников приглядеть за домом. Твое присутствие вовсе не обязательно. Не сопи и не комбинируй.
Однако Инна дерзко решила действовать на свое усмотрение… Ей повезло. И четверга ждать не пришлось.
Она позвонила Егорову снова в девятом часу и странно скованным голосом сообщила:
