– Подъезжаю к Москве, Василий Стефанович.
Если бы это был Шмелев, Василий решил бы, что он слегка поддатый.
– И что?
– Уж теперь, наверное, завтра доложу… – с еще более загадочной неуверенностью сказала Инна. Что-то ее беспокоило.
Вася посмотрел на клевавшую носом Вику в кресле у телевизора и все-таки решился:
– Знаешь, заезжай-ка ко мне. Лучше мне услышать твой доклад прежде нашего шефа. – Вася подумал, что давно не получал выговоров, а теперь Титова принесет ему выговор на хвосте как старшему группы.
Инна зашла в коридор хрущевки и огляделась с любопытством. Но Егоров не включал верхний свет, маяком светилось только бра на кухне. Вика уже легла спать, раздраженно сказав, что Вася превратил дом в филиал Лубянки, а она не собирается становиться его секретаршей, встречать посетителей и отбивать шифровки.
Сковырнув с ног ботинки и скинув куртку на галошницу, Титова устремилась на кухню. Попутно заглянув в зеркало, висевшее над столиком для ключей. Поправила кудрявые волосы и зевнула, прикрыв рот ладошкой.
Василий нехотя предложил ей чаю, понимая, что она целый день на ногах и, наверное, поесть толком не успела.
– Я засветилась перед Модестовым, – убитым голосом пробормотала она, обхватив ладонями чашку чая, поставленную перед нею на стол.
– Давай по порядку, – холодно посоветовал Егоров, ожидавший чего-то подобного.
– Я уже собиралась возвращаться в Москву, как вы велели, но потом вдруг решила… – она покраснела и стушевалась. – Короче, время подходило к тому часу, о котором упомянула старушка. Я подумала, а вдруг она ошиблась и Модестов каждый день выходит в этот час, как вы и сказали, с собакой. И он вышел. Однако без собаки. Ну раз так уж случилось. – Она потянулась к вазочке с печеньем. – Можно?
– Ешь-ешь. Хочешь котлету? – Он готов был запульнуть в нее этой котлетой, но не пренебрегал правилами гостеприимства.
– Спасибо. Но я уж дорасскажу. Естественно, я решила пройти за ним. – Она захрустела печеньем довольно беспечно, словно не слишком-то и переживала.
– А для чего наружка существует? – вспыхнул Егоров. – Сколько раз было говорено. Ты максимум куда можешь пойти как оперативник – это когда происходит негласный осмотр квартиры.
– Когда бы я успела вызывать наружку? А тут возник шанс что-то понять про этого инженера. Внешне он вообще никакой, плюгавенький, с лысинкой. Не мачо, прямо скажем.
– Ты что, его экстерьер туда поехала оценивать? – кипел Василий.
– Да это так, заметки на полях. Ну шли мы недолго. Улица пустынная, там что-то вроде промзоны. Я поотстала и потеряла его. Даже шаги стихли… Он просто сошел с асфальта на землю.
Василий слушал ее и представил себе глухую улицу Подольска. Бетонные заборы с торчащей из них ржавой арматурой, ветер гуляет и шевелит оголенные зимние ветви деревьев, торчащие над заборами. Без оружия, одна, Инна здорово рисковала.
Но она настойчиво перла по улице дальше и дальше, пока не заметила лаз в заборе, куда и заглянула, не решаясь подсветить себе фонариком мобильного телефона. За забором в лунном свете разглядела тропинку, ведущую в сторону параллельной улицы. Там, впереди, слабо горели уличные фонари, и Титова пошла на свет. Едва не упала несколько раз, зацепившись за коряги, торчащие из земли.
Вышла к невысокому кирпичному забору, огораживающему территорию гаражного кооператива. Увидела частокол из труб-вытяжек над плоскими крышами кирпичных гаражей. На фоне неба, казавшегося черным, трубы были еще чернее и из них поднимался едва заметный светло-серый дымок. Некоторые гаражи, судя по всему, обитаемые.
Титова понимала, что, если Модестов прошел той же тропой, он вряд ли перелез через забор, хотя Инне не составило бы труда его форсировать. Однако не с его комплекцией. Пометавшись, она нашла небольшую калитку, как видно, сделанную для жильцов, подходивших к гаражам с этой стороны. На дверце висел амбарный замок. Все-таки пришлось лезть через забор.
Спрыгнув по ту сторону, как кошка, Инна осмотрелась и прислушалась. Где-то гулко лаяла собака, но, скорее всего, с противоположной стороны, где выезд из гаражей и где наверняка сидит дед-сторож. Титова не стремилась знакомиться ни с охранниками, ни с собаками. Она прокралась по стесненному чередой гаражных ворот проулку гаражного кооператива. И наконец ее недюжинное упрямство принесло плоды. Она увидела свет, не в конце тоннеля, но тонкие полоски, обрамляющие одни ворота. Как святящаяся рама картины. Оставалось приоткрыть дверь и подсветить картину полностью.
Сперва Инна пыталась найти подходящую для подглядывания щель. Однако по краю была приделана резинка, и только лишь свет мог рассеянно проникать наружу.
Инна тронула дверную ручку и почувствовала, что дверь не заперта. Приоткрывать чуть было рискованно. Скрипнет. Или вдруг те, кто внутри, как раз смотрят в этом направлении. Она поняла, что крадучись тут действовать не стоит.
