Порывшись в сумке, Скай извлекла из неё баночку красного грима.
– Я:
Она мазанула красным по правой щеке и немного поморгала, потому что отражение в зеркале начало странно расплываться.
Теперь ей надо было провести красную линию на левой щеке, но щека отплывала в сторону и никак не давалась.
Ну вот, теперь ещё откуда-то взялся шум в ушах, и голова закружилась. Она ухватилась за раковину, но раковина выскользнула. Странно как, подумала Скай. Я, что ли, падаю?
И всё стало черно.
Розалинда натянула на себя старый свитер, с дырочкой на рукаве. Можно было надеть и без дырочки – хотя бы любой из двух свитерков, подаренных тётей Клер. Но Розалинда решила, что для концерта шестиклассников и с дырочкой сойдёт, ей же не выходить на сцену. Вот в прошлом году другое дело, тогда она играла служанку в спектакле про доктора Джекила и мистера Хайда. Правда, роль у служанки почти без слов, одни «Да, сэр» и «Нет, сэр». У Анны слов было побольше, а визга ещё больше – она играла первую жертву мистера Хайда. Но больше всех слов было у Томми. Он играл самого мистера Хайда, главного злодея. И злодей из него получился просто великолепный…
Розалинда нахмурилась. Нет уж, не будет она вспоминать, что там у Томми когда-то получалось великолепно, хоть это и было давным-давно, задолго до истории с Трилби. Теперь он для неё никто, пустое место. И она для него, кажется, тоже: после того разговора, когда они друг друга чуть не испепелили, он с ней не то что не здоровается – ни разу даже не взглянул в её сторону. Ни в школе, ни на улице. Да и когда ему глядеть по сторонам, если он вечно ходит за ручку со своей Трилби. Ну и пусть себе ходят, два пустых места.
Розалинда наскоро причесалась и спустилась вниз. Папа уже успел отвезти Скай и Джейн в школу и вернуться, теперь он помогал младшей дочери вдеть руки в рукава жёлтого дождевика, а жёлтую непромокаемую шляпу Бетти уже надела сама. Ианта тоже стояла тут, держа под одной мышкой Бена, под другой детское сиденье для машины: сегодня они с Беном едут на концерт в машине Пендервиков.
– Пап, я пешком, – сказала Розалинда и по пути чмокнула Бена в щёку.
– Ой, это из-за нас? – забеспокоилась Ианта. – Из-за того что в машине тесно?
Конечно, тесно, но, по правде сказать, дело было совсем не в тесноте. Просто Розалинда любила гулять под дождём. Поэтому она схватила с вешалки плащ, зонт и выбежала на крыльцо, пока никто не принялся её отговаривать. Вскоре она уже бодро шагала по улице Гардем, наклоняясь против ветра и слушая, как дождевые капли барабанят по зонту. А когда спустя несколько минут мимо проехала папина машина, Розалинда уже мурлыкала про себя какую-то песенку. То есть не какую-то, а вот эту: «Дождик сыплет на тебя монетки с неба»[43] – мама всегда её напевала, когда гуляла под дождём. И ещё смешно пританцовывала, вот так: шаг-шаг-прыг-прыг-скользь, шаг-шаг-прыг-прыг-скользь.
Сзади опять послышался шум мотора, но на этот раз машина не проехала мимо, а затормозила прямо перед Розалиндой. Стекло опустилось, и из водительского окошка высунулся Ник с широченной улыбкой. Да. Лучше бы она просто напевала, без этих прыг-скользь.
– Садись скорее! – крикнул Ник. – Подвезём тебя до школы.
Розалинда заглянула в окошко. Рядом с Ником, конечно же, сидел Томми. И смотрел прямо перед собой.
– Я пешком, – сказала она.
– Да ладно тебе, садись. Вон какой ливень! Мы только за Трилби заедем – и в школу.
Томми наконец соизволил повернуть голову, но смотрел всё равно не на Розалинду, а мимо, будто у неё прямо за правым плечом происходило что-то страшно интересное. Нахал! Да как он смеет её игнорировать, когда они знают друг друга с пелёнок! Розалинда сердито тряхнула зонтом, окатив Ника градом капель.
– С какой это стати блистательная Трилби решила почтить концерт шестиклассников своим блистательным присутствием?
– Молодец, Рози, вот это я понимаю! – Ник ещё больше расплылся в улыбке. – Отвечаю: бывают и у других сёстры, не у тебя одной. Сегодня в программе – соло на саксофоне в исполнении шестиклассницы Елены Рамирес.
– А-а. – Розалинде хотелось провалиться или испариться.
– Но ты не думай, мы всё равно тебя подвезём, запрыгивай!
