Выход со сцены был уже близок, когда из-за ящиков появился Пирсон. Он таращил глаза на Скай и молчал.
– Ты чего? – спросила она.
– Ничего. – Он продолжал топтаться на месте и смотреть выпученными глазами. – Хотел сказать: жалко, что ты не смогла играть.
– Мне не жалко. Всё, пока! – Она попыталась проскочить вместе с Джейн между Пирсоном и ящиками, но проход оказался узковат.
– Я только сегодня понял, что твоя пьеса – это вещь. Когда Джейн произносила тот монолог – ну, помнишь, про жизнь, про смерть, про любовь… вот тут до меня дошло, как здорово ты это написала… И как много ты, оказывается, про всё это знаешь.
– Ничего я не знаю! Дай пройти. – На этот раз Скай удалось обогнуть его с другой стороны и протащить за собой Джейн.
– Скай, ты точно уже хорошо себя чувствуешь? Может, присядем? – Джейн бы с удовольствием ещё послушала, что там Пирсон собирался сказать про жизнь, про смерть и про любовь. – Знаешь, а он был ничего в роли Койота! Особенно в самой последней сцене, когда я посылала его к Маргаритке.
– Чш-ш-ш, – зашипела Скай: впереди, прямо по курсу, появилась Мелисса.
– Привет, Скай Пендервик, – насмешливо сказала она. – А с виду ты ничего, здоровенькая. Так вы с самого начала задумали поменяться, да?
Джейн замотала головой.
– Мы ничего не задумывали, честно!
– Не задумывали? Тогда скажи, откуда ты взялась такая умная, что знаешь всю пьесу наизусть?
Но Скай не дала Джейн ответить.
– Мы торопимся, Мелисса. Извини, что из-за замены тебе пришлось перестраиваться на ходу.
– Ну-ну. Всё равно не верю, ясно? Ничего, вы ещё пожалеете, я вам припомню этот… спектакль! Завтра у нас игра.
Когда разгневанная Мелисса удалилась, Джейн изумлённо обернулась к сестре.
– Ты извинилась перед Мелиссой? Ты же её на дух не переносишь! Эй, ты когда хлопалась в обморок, случайно не стукнулась обо что-нибудь головой?
– Мне просто её жаль. Она рассчитывала наконец-то меня затмить, а тут появилась ты и затмила её.
– Нет, всё-таки стукнулась… Иначе я вообще ничего не понимаю.
– Ну стукнулась, стукнулась, ладно. Только идём скорее.
– Скай, Джейн, постойте!
Всё. Теперь мистер Балл их заметил. Скай обернулась к нему лицом, как приговорённый оборачивается к расстрельной команде.
– Добрый вечер, мистер Балл, – сказала она. – Как вы себя чувствуете?
– Скай, ты меня спрашиваешь про самочувствие? Это я тебя должен спрашивать! Ну что, получше уже?
– Гораздо лучше, спасибо.
– Вот и отлично. – Мистер Балл переключился на Джейн. – Ну а ты, Джейн, наша спасительница? Как ты?
– Замечательно! Изумительно! Восхитительно!
– Вот! Ровно то же самое я собирался сказать о твоей игре. Какие вы, оказывается, талантливые – сёстры Пендервик!
– Правда? – Джейн сияла.
– Мы нормальные. – Скай незаметно наступила на ногу сестре, чтобы она не слишком улетала в облака. – У кого-то лучше получается одно, у кого-то другое, а в среднем у всех поровну.
– С тобой понятно, Скай, ты просто настоящая писательница! – сказал мистер Балл. – А у тебя, Джейн, актёрский талант. Хотя кто знает, может, ты и пишешь не хуже своей сестры?
– Я… эм-м… Скай, как я пишу?
– Вообще-то, мистер Балл, она пишет в сто раз лучше меня.
– Правда? Тогда мне не терпится почитать, что за пьесу напишет нам Джейн в следующем году. И если пьеса будет такая же замечательная, мы обязательно, обязательно её поставим!
– Очень хорошо, – сказала Джейн, хотя даже её восторженность начала потихоньку увядать под натиском безоговорочного доверия мистера Балла. Так что, когда с другого конца сцены донёсся дружный визг и мистер Балл побежал утихомиривать разбушевавшихся жертвенных дев, Джейн была рада не меньше Скай.
Наконец сёстрам удалось выбраться за дверь – в коридор первоклашек, весь увешанный цветными карандашными рисунками. Смотреть на рисунки почему-то было грустно: сразу вспоминалось, что детство прошло.
– Эх, был бы мистер Балл хоть капельку понедоверчивее! Или пусть бы мне было всё равно, что он обо мне думает. Или я не была бы такая тупица! – Скай сердито покосилась на группку рисованных человечков, весело скачущих среди зелёных цветов и голубых деревьев. – Джейн, мы с тобой самые бессовестные лгуньи во всей Вселенной.
– Нет, всё-таки не может быть, чтобы во всей. – Джейн отчаянно цеплялась за обрывки своего недавнего радостного упоения – но увы, она уже не чувствовала себя Радугой. А кем, лгуньей? Вот этого ей как раз и не хотелось.
– Ну, тогда в Солнечной системе. – И тут Скай вдруг поняла, что она должна сделать. – Знаешь, я скажу папе, что я не писала эту пьесу. Но ты не думай, я буду говорить только про себя, ты тут ни при чём. Скажу, что перекатала всё из какой-нибудь книжки.
Джейн быстро соображала, что хуже: признаться во всём папе – или молча слушать, как признаётся Скай, при том что они обе виноваты одинаково. Через пять секунд решение было готово.
– Нет, – сказала она. – Не надо меня выгораживать. Это будет ещё одна ложь. В конце концов, ты же за меня написала сочинение про эти… антиботики.
– Антибиотики.
– Я и говорю, про антибиотики.
– Джейн, ты точно решила? Я правда могу говорить только про себя.
– Нет, я решила. Точно.
