– Тогда давай сегодня, да? Скажем сразу всем – папе, Розалинде, ну и Бетти тоже. Вечером, когда все соберутся. Ну что, договорились? Железно?
– Железно.
И Джейн побежала переодеваться.
А вечером, когда вся семья – даже Бетти, которой давно пора было спать, – сидела на кухне за столом, Скай и Джейн выложили всё начистоту. Всё-всё от начала до конца. Без увёрток, без утаек, без домыслов. Они изложили всё ясно и точно, ну разве что долго и путано разбирались между собой, кто больше виноват, – каждая корила себя. Они не пытались оправдываться. Скай при этом разглядывала потолок. Джейн с интересом изучала пол, будто никогда его раньше не видела. Лишь покончив с описанием своих преступных деяний, дочери впервые за весь разговор посмотрели на отца.
Мистер Пендервик вертел в руках очки. Он их складывал и раскладывал. Складывал и раскладывал – всем уже начало казаться, что вот сейчас они сломаются.
– Так, – сказал он наконец. – Давайте проверим, всё ли я понял правильно. Вам не понравились ваши домашние задания – они вам показались скучными, и вы договорились ими поменяться. А когда мистер Балл решил поставить пьесу Джейн на школьной сцене и когда стало ясно, что в сети вашего обмана угодит как минимум полшколы, вам просто не пришло в голову во всём признаться. Всё верно?
– Да. – Скай почувствовала себя маленькой. Как изюминка. Как крошечка, которую Пёс сейчас слизнёт с пола.
– И о том, чтобы рассказать всё мне, вы тоже не подумали?
Скай стало так стыдно, что ответить она не могла, только кивнула.
Пыталась ответить Джейн, но как только она открыла рот, её начали душить рыдания, и никто не разобрал ни слова. На неё было жалко смотреть. Бетти вдруг захотелось прильнуть к кому-нибудь, и она спрыгнула со своего стула и пересела к Розалинде на колени. Пёс тоже разволновался и стал лизать Беттину левую кроссовку.
Мистер Пендервик встал и налил Джейн стакан воды. После двух глотков у неё уже получалось вставлять между рыданиями отдельные слова.
– Мы запятнали семейную честь… и ещё… папа… мы… тебя… оскорбили…
– Джейн, я не чувствую себя оскорблённым. Но я, конечно, разочарован. Видно, я многому не сумел вас научить. – Он грустно улыбнулся, отчего кое у кого за столом сердце чуть не разорвалось на части. – Зато теперь вы мне уже во всём признались. Такой шаг тоже требует мужества, верно? Что ж, давайте теперь вместе думать, как нам нашу семейную честь распятнать… Есть предложения?
Скай перестала быть изюминкой и вздохнула чуть свободнее. Всё, самое трудное позади.
– В понедельник я расскажу обо всём мистеру Баллу. Пусть забирает меня в рабство, если хочет. Буду полы в классе мыть, доску вытирать. Могу машину ему помыть. Ну и придётся, конечно, мне самой написать про ацтеков. Хотя и так ясно, что пьеска получится – туши свет… И хотя я замучаюсь, пока её домучаю. Ах да, Ианте тоже всё расскажу. Пап, этого хватит?
– Ну, ещё чуть-чуть домашнего рабства – и тогда хватит. Я составлю для тебя список работ по дому. А ты, Джейн?
Джейн стёрла последние слезинки.
– Напишу новое сочинение про науку, помогу Скай отслужить рабство у мистера Балла. И дома тоже. И отошлю письмо-признание в «Камеронский вестник».
Мысленно она его уже почти написала. Письмо начиналось со слов:
– Джейн, не обязательно признаваться всему городу. Хватит твоей учительницы.
– Хорошо. – Честно говоря, Джейн предпочла бы иметь дело со всем Камероном, чем с одной мисс Бундой. Но малодушие, решила она, недостойно Радуги, да и Сабрины Старр тоже.
– Пап, – сказала Скай. – А ты нас сможешь простить?
– Конечно. Но вообще-то, – мистер Пендервик снова улыбнулся, уже не так грустно, как в прошлый раз, – я тоже должен попросить у вас прощения. За невнимательность и недогадливость. Объясни мне, Скай, ну как я мог поверить, что это ты написала пьесу?
– Она сказала, и ты поверил, – ответила Бетти с Розалиндиных колен, хотя все думали, что она уже давно спит.
– Папа прав, – кивнула Розалинда. – Мы должны были сразу догадаться. Разве Скай смогла бы такое написать:
Джейн как раз очень нравилась эта реплика:
– Смогла бы, если б захотела, – обиделась Скай. Ей сегодня уже выпало столько испытаний, что без сомнений в её умственных способностях можно было бы, кажется, и обойтись.
– Но ты же не захочешь? – уточнила Розалинда.
– Наверно, не захочу. – Уголок рта у Скай наконец дрогнул. Это ещё была не улыбка, но уже что-то похожее.
