– Скай, а вот это? – вмешалась Джейн: –
– Да уж, это точно не захочу. Джейн, а скажи то же самое ещё раз – как я говорила!
Джейн, с выражением скуки и крайнего недовольства на лице – чисто Скай! – повторила последнюю реплику. Потом Скай продемонстрировала, как Джейн взволнованно мечется по сцене в роли Радуги. А Джейн изобразила, как Мелисса в роли Маргаритки злится из-за того, что всё внимание зрителей направлено на Джейн, а не на неё. А Розалинда – как Пирсон забывает текст во время объяснения с Маргариткой; а Бетти – как жрецы кричат «Кровь! Кровь!» – и все уже умирали со смеху, ибо ничто так не улучшает состояние духа, как избавление от тяжкого груза вины. Скай почувствовала себя так замечательно, что почти не жуя проглотила бутерброд с сыром и помидором и уже взялась за ведёрко с шоколадно-карамельным мороженым, но тут уж, конечно, сёстры тоже очнулись и потребовали разделить мороженое на всех.
Пока все увлечённо играли роли друг друга и гремели чашками и ложками, одна только Розалинда заметила, что мистер Пендервик не веселится вместе со всеми. А спустя несколько минут он вообще встал и вышел из кухни.
Когда он вернулся, в руках у него была оранжевая книжка, которую он носил с собой уже несколько недель.
– «Чувство и чувствительность», – прочла Розалинда на обложке.
– Да. – Мистер Пендервик положил книжку на стол перед собой.
Сёстры ждали, что будет дальше. Даже поедание мороженого прекратилось.
– Ты собираешься нам читать? – неуверенно спросила Джейн.
– Н-не совсем. Точнее, я сейчас почитаю, но всего несколько строк, – сказал мистер Пендервик. – Нет-нет, я не хочу загадывать вам загадки. Просто я тоже должен кое в чём признаться… Возможно, я просто оттягиваю этот не слишком приятный момент.
– Пап, тебе-то в чём признаваться? – спросила Розалинда.
– Надеюсь, это не убийство? – сказала Джейн. – И не казнокрадство. Скай, ну не лягайся!
– А ты не болтай ерунды!
– Нет, не убийство, – сказал мистер Пендервик. – И не казнокрадство. Скай, помнишь, ты сегодня спрашивала меня про обман? И я что-то такое говорил насчёт эгоизма?
Этот разговор Скай помнила дословно.
– Ты сказал: даже крошечный обман есть поступок бесчестный, если он совершается из трусости или из эгоизма.
– Да, спасибо. Так вот. В последнее время мне тоже приходилось прибегать к обману. И я бы даже не сказал, что он крошечный.
– Не верю, – твёрдо сказала Скай. – Ты никогда не обманываешь.
– Увы, Скай. Со мной тоже такое случается. Так вот. С Марианной я водил вас за нос.
Джейн ахнула.
– Вы с ней тайно поженились?
– Джейн! – Розалинда бы сейчас тоже с удовольствием кого-нибудь лягнула.
– Гм-м, девочки, давайте я вам сам всё расскажу. Думаю, так будет лучше. – Он пригладил спутанные кудряшки младшей дочери. – Малыш, ты как? Потерпишь ещё чуть-чуть?
Розалинда опять забрала Бетти к себе на колени.
– Мы слушаем, пап.
– Начать придётся издалека, с того времени, когда мама была жива. Мои старшие дочери, думаю, помнят, какая она была упрямая? Знаешь, Скай, тебе достались от мамы не только светлые волосы и синие глаза. Иногда, когда ты щуришься и задираешь подбородок, вот так… я очень по ней скучаю.
Скай сотни раз все говорили про то, что у неё мамины волосы и мамины глаза, но про упрямство она сегодня услышала впервые. Она сидела тихо-тихо, стараясь не лопнуть от гордости.
– Я, конечно, отвлёкся от своего признания, но не очень сильно. Так вот, Лиззи знала, что я буду по ней скучать. Она вообще много чего знала. Ближе к концу она, кажется, знала всё. И она говорила со мной о многом… Она хотела, чтобы я обязательно потом с кем-нибудь встречался. Пыталась даже взять с меня слово, что я не останусь на всю жизнь одиноким, – но я, естественно, не собирался ей давать такое слово, я и думать не мог ни о каких других женщинах. Только умолял её, чтобы она не требовала от меня невозможного. Вот тогда-то, наверно, она и написала то голубое письмо – помните, вы его видели. И отдала его тёте Клер. А в письме, девочки мои, столько нежности, столько любви – ко всем вам, ко мне. Это, знаете ли, не такое письмо, которое можно забросить в ящик стола и забыть. В общем, пришлось мне отправляться на свидание с совершенно незнакомой женщиной. И, разумеется, оно прошло отвратительно. – Он остановился и помотал головой, будто стряхивая неприятные воспоминания.
–
– Да, совершеннейшая пытка. Но это оказались ещё цветочки по сравнению со вторым свиданием, с этой Лорен… – Тут мистер Пендервик заметил, что его дочери как-то странно переглядываются. – Что случилось? У вас такой вид, будто вас застукали за ограблением банка.
