Тварь покосилась на меня и высунула набок язык, показала, видимо, что и так в нас с Иванычем не сомневалась. Через три часа мы пришли в Вислое. И, надо вам сказать, на людей, путешествующих своим ходом и без защитных рун народ смотрел по-особому. Всё-таки, подобных смельчаков на Терре было не так уж и много. Большей частью народ предпочитал спокойно заниматься своими делами на защищённых территориях и не соваться куда зря.
— Надо старосте доложиться и становому приставу, — Скоков покрутил головой и спросил сидящего на скамейке возле забора мужичка: — Где контора у вас?
Тощий мужик в огромном картузе, левой рукой почёсывая грудь, правой махнул дальше по улице, на которой будто по линеечке построены были добротные кирпичные и бревенчатые избы.
— Богатое село, — покрутил головой Иваныч, — Тут и мельница, и кирпичный завод свой. И даже куча мастерских от шорных до гончарных.
— А почему машины не сделают? Знают же, как? — спросил я у бывшего следователя, шагая по пыльной дороге.
— А машины на чём ездят? — спросил у меня Иваныч.
— На бензине и дизеле, — ответил я.
— А делается это всё из нефти, — улыбнулся следователь, внимательно оглядывая дома, — А нефти тут и нету. Можно, конечно, делать спирт и на нём ездить, но слишком дорого. И нету сырья столько, чтобы на машины это всё тратить.
— А маги на что? — я посмотрел на Иваныча, — Взяли бы и придумали, как колёса крутить.
— Так у магов и спроси, — хохотнул мой партнёр и прищурился: — А вон и контора!
Невероятно, но российский триколор, указывающий на главное здание, развивался над самым скромным домиком на этой улице. Контора оказалась небольшой, тесной избушкой с соломенной крышей, тогда как остальные дома были покрыты добротной черепицей. Иваныч аккуратно поднялся по крыльцу, стукнул костяшками пальцев в дверь и вошёл внутрь. Я зашёл следом. В полутёмном помещении конторы была всего одна комнатушка. В ней стояло два стола: один прямо в центре, а второй в правом дальнем углу. За центральным столом сидел огромный, брюхатый мужик с бородищей, будто лопата, здоровым носом и навыкате глазами. А за дальним столом сидел пристав — совсем молоденький паренёк — веснушчатый и белый, как сам полицейский мундир.
— Здравствуйте, любезные, — нарочито радостно поздоровался Иваныч, однако староста радостного тона не поддержал. Положил угрюмо карандаш на стол, откинулся на спинку огромного, могучего деревянного стула, больше напоминающего кресло, и буркнул недовольно:
— Кто такие?
— Отпускники мы, — ещё шире заулыбался Скоков, — В отпуск вот с другом погулять решили, мир посмотреть. Хотели узнать, где гостиницу найти, да отметиться у вас. Как положено.
— Егорка, — повернул свою бородатую голову староста к становому приставу так, что его бычья шея аж хрустнула, — Ты видал таких отпускников? Чтобы по своей воле и пешком путешествовали. Али самоубивцы?
— Почему же самоубивцы? — Иваныч так руками встряхнул, будто отвергал любое слово: — Мы с господином Пентюхом просто мир смотрим, так как попали в него не так давно. Любопытно-с.
— Пе-е-е-ентюхом? — враз изменил голос староста, вытянувшись вперёд так, что теперь хрустнула не шея, а его троноподобный стул, — Это тот самый, про которого Ведомости писали?
— Он самый, — кивнул хитрый следователь, и тут же добавил: — А я Андрей Иваныч Скоков.
Молоденький становой пристав даже из-за стола встал, но подойти не решался, поглядывая на старосту. Староста, впрочем, тоже выбрался из-за стола, и оказался размеров ещё больших, чем казался в кресле. Росту больше двух метров, широкоплечий и сам себя шире. Он подошёл к нам, отчего я, признаться, даже голову в плечи втянул. Бородатый глава села казался каким-то огром. Хотя тон его стал намного дружелюбнее. И он протянул ладонь, в которой утонула рука Иваныча и представился:
— Староста Вислого Порфирий Григорьевич Грымз!
Староста протянул мне ладонь, и я с ужасом ждал, что в его лапище захрустят все мои косточки, но Порфирий Григорьевич руку мою пожал аккуратно, тут же повернулся и представил молоденького станового пристава:
— А это наша полиция — Егор Горностаев. По отчеству не представляю, ибо отчество ему через пару лет будет положено, не раньше! — староста рассмеялся оглушительно своей же шутке, а становой пристав быстро поздоровался с Иванычем и долго тряс мою руку:
— Господин Пентюх! Очень рад личному знакомству! Ваше убийство враря… Это нечто! А ваша дуэль с Эдди… — становой пристав Егор даже глаза сощурил и мину сделал эдакую, будто невиданное доселе угощение попробовал. Потом разгладил своё молоденькое лицо и повторил: — Очень, очень рад знакомству!
Староста пригласил нас к столу, спросил, не хотим ли мы отобедать, но мы вежливо отказались.
— Итак, — староста внимательно посмотрел на нас: — Сказочка про отпуск хороша, но, я подозреваю, к нам вас привело нечто другое?
— Совершенно верно, — кивнул Иваныч, — Вы очень проницательны, Порфирий Григорьевич!
— Что есть, то есть, — благодушно пробасил староста Вислого, а я про себя отметил, что Порфирий ещё и достаточно самовлюблён.