Центр зала внезапно наполнился тьмой, и из неё медленно выплыл воин, облачённый в доспехи… но без шлема… со знакомым мечом в руке.
… у мага отвисла челюсть…
… Торкел почувствовал, как зашевелилась кожа на голове, и волосы становятся дыбом.
…Чёрный Рыцарь!
… знакомый профиль и приметный шрам на левой скуле…
Мёртвый рыцарь поднял меч; зловещее сияние отразилось на поднятом клинке…
— Трррррэ-э-э-эз! — от крика живого рыцаря, казалось, задрожал фундамент проклятого города.
Мёртвый уставился на кричащего безжизненно-голубыми глазами с размытыми зрачками.
Их взгляды встретились.
Лицо, в котором не было ни капли крови, расползлось в хищной улыбке, обнажив белые, как снег зубы.
— Т-т-т… — тихий, словно шелест осенней листвы, голос, и рыцарь медленно направился к живому собрату — и мёртвый бросился на живого…
…в самый последний момент Торкел, почти потерявший бдительность от неожиданности, успел увернуться и мечом полоснул призрака по шее. Тот споткнулся, согнулся пополам, из горла вырвалось клокотание, но Трэз выпрямился и вновь поглядел на бывшего друга, улыбаясь отвратительной улыбкой. Торкел с ужасом застыл, не веря в то, что убил своего друга, но рана на горле Трэза затянулась на глазах, не источив ни капли крови.
Не говоря ни слова, он снова пошёл на противника, с которым когда-то не так давно сражался плечом к плечу.
— Что будем делать? — Торкел с лязгом рухнул у стены, совершенно обессилевший.
Схватка с этой напастью оказалась намного сложнее, чем он того ожидал, и отняла у него все силы.
Айслин сидя в пыли у противоположного угла комнаты, что им отвели для ночлега, жевал губами и качал головой. — Не знаю… пока не знаю… я думаю.
— Твой огонь… ты не воспользовался им!
— Не смог! — честно признался Айслин. — Это странно, но здесь нет Огневиков… они не пошли за мной. Такое впечатление, что они все остались у Талисмана! Помнишь…
Даже Торкел вспомнил. Он-то думал, что факелы погасил сам Айслин. Затем он, больше не задавая вопросов, внимательно осмотрел свое оружие… предохранительная гарда меча заметно погнута — это когда секира Трэза скользнула по лезвию, норовя отсечь ему кисть, крепление левой плечевой пластины рассечено, но это дело он мигом поправит… подтянет запасной тетивой арбалета. Зато вот хаувберк в таком искореженном виде уже не поносишь!
— Торкел, — позвал Айслин. — Ты действительно не мог победить его или?…
— Или… или не мог, — ответил Торкел. — Не по мне это… нет такого в нашем Уставе… не могу я… он же призрак, как победить его?
— Нет в уставе… — повторил, словно эхо маг. — Ну, конечно же… раз нет в Уставе?!..
— Что ты хочешь сказать?… — Торкел повернул к нему хмурый взгляд.
— Ничего… просто думаю.
— Думай про себя!
— Ты придумал что-нибудь?
— Нет.
— Почему как ты думаешь, он решил дать тебе еще попытку?
— От скуки. Он изнывает от нее.
Я думаю, если ты проиграешь и завтра — он даст еще и еще попытки… пока не насытится.
— То есть?
— Пока сам не пойму до конца, но с каждым новым твоим ударом, он как будто молодел… так, будто соком наливался.
Пауза.
Скажи, ведь этот Трэз… он ведь был реален… не воздух, как тот Кордиго?
— Куда реальнее, — буркнул Торкел, поглаживая вмятину на шлеме.
— Не знаю как ты, а мне надо выспаться перед боем!
Торкел откинулся на спину и закрыл глаза, услыхав, перед тем как закрыть глаза, что Айслин недоуменно зацокал языком.
— Ну и нервы! Пока не заснул — какой он был при жизни, этот твой Трэз?…
«Какой был Трэз?»…
«Не станет он ничего рассказывать… незачем это Айслину… да и себе бередить душу неохота… и так руки меч не поднимают, а тут, если вспомнишь все»…
…один из гномов оседлал его, словно коня, и безуспешно тыкал кинжалом в броню…
… второй бросился в ноги и, свалив Торкела, взмахнул своим громадным топором, метя в щель между хаувберком и забралом…
… и был бы этот бой последним для него, если бы израненный Трэз не бросился из последних сил наперерез, уведя смертельный удар в сторону…
… их отрезали от тылов, а в этой пустыне просто негде было раздобыть хлеба и воды. На третий день Торкел не сумел поставить стрелу и поднять арбалет, и только смотрел обезумевшими красными глазами на вновь собирающихся перед атакой гоблинов, и в этот миг чья-то рука протянула ему флягу с несколькими капельками воды…
… он обернулся и увидел ухмыляющегося Трэза…
… поселок лесорубов был вырезан до последнего человека неизвестно кем и командир — тогда это был Лирэл, велел собрать трупы и сжечь, что и было исполнено…
…и только Трэз копал и копал могилу для двух мертвых женщин, старой и совсем молодой девочке, найденных им в крайней избе…
… и никто не мешал ему…
… а потом он срубил и водрузил над могилой ствол дерева и вырезал на нем:
Ато и Серейе
Любимым маме и сестренке
Торкел тогда подошел поближе и услышал, как плачет Трэз, давясь слезами и поскуливая, словно маленький ребенок…
Ночью в их снах присутствовал еще кто-то… словно паук он притаился он в уголке их сознания и вылавливал волнующие их образы и воспоминания…
— Как странно, — сказал, проснувшись Торкел.
