Еще при подходе к дворцу их заинтересовало отверстие в плитах мостовой… идеально круглое, с гладкими, словно оплавленными краями. Вот туда — то вся эта мерзкая компания и исчезла.
— Никогда больше не делай так, — Торкел смахнул с руки Айслина, хотя и понял уже, что маг оказался прав. Начни он махать оружием и неизвестно, чем бы все это кончилось.
А Айслин и сам бы не мог сейчас сказать, что же заставило его остановить боевой выпад рыцаря.
…двери отворились без малейшего скрипа, и они вошли в… вероятно, огромную прихожую или что-то в этом роде. Толстый ковёр заглушал шаги, зато стал источником огромного облака пыли, сразу же повисшей в воздухе и никак не желавшей осесть. Тяжелые портьеры скупо пропускали свет, и, не будь окна столь высокими…
— И что теперь? — шёпотом поинтересовался Торк.
Сознание его отказывалось идти вперед в почти кромешной темноте… будь он один, он бы обнажил оружие и проверял бы изредка пустоту дороги сталью клинка, но рядом был маг, которого он боялся задеть.
— Иди за мной, я чувствую, куда идти! — Айслин повернул голову, и его друг в замешательстве отшатнулся: глаза мага горели огнём почище, чем у любого мицузу!
— Что это с тобой? — удивился, было, маг.
— Ничего… ничего… идем!
Рыцарь с шумом выдохнул и двинулся за Айслином.
«Вот теперь я больше, чем когда-либо, понимаю, почему люди терпеть не могут магию и с удовольствием жгут колдунов», — с неприязнью подумал он.
Руководствующийся лишь своим сверхъестественным чутьём Айслин медленно, но верно продвигался к месту, где находился заветный Камень.
Дверь отворилась — они оказались в комнате, реальные размеры которой определить было невозможно, ибо легкие ажурные перегородки из неизвестного материала скрывали за собой пространство за ними находящееся…
…под ногой Торкела что-то слабо хлюпнуло и он, подняв ногу, обнаружил слабо дрожащие перепончатые крылья, прилипшие к сапогу…
— Одной мышкой меньше, — со странным выражением сказал он.
…скорее всего, это был тронный зал — и сейчас, и ранее.
Во всяком случае, тронов у противоположной стены стояло два — один большой и второй, поменьше.
Вероятно, раньше на них восседали король и королева, правившие Лисандрией до того, как её поглотила земля.
Королевский трон сразу привлекал к себе взгляды — и не только потому, что был выше и красивее второго, и был обильно украшен резными узорами и хитро вплетёнными в них драгоценными камнями, нет.
Этот трон, в отличие от меньшего, не пустовал….
Лагрэф — собственной персоной — это сразу поняли и Торкел, и Айслин, хотя ни разу его не видели. И был он…
…Простые серые штаны с кожаными заплатами рубаха, стянутая на талии потертым кожаным ремнем. Да еще высокие сапоги и пристегнутый к поясу кинжал.
Великий и ужасный правитель мицузу с упоением обгрызал заусенец на большом пальце и краем глаза без всякого интереса наблюдал за пришельцами.
Лицо его было бледным и уставшим… улыбка, с которой он встретил гостей, была вымученной. Хоть он и восседал на троне, черты лица вместе с тем никак не были похожи на аристократические.
Если бы Торкел встретил такого на поверхности, то, наверняка бы, принял за обычную деревенщину… и надавал бы по шее за неучтивость.
Но при всём этом ЧТО-ТО наложило отпечаток на его лицо, и это что-то выражалось не только в мертвенной бледности, сизых кругах вокруг глаз и впалых щеках. Глаза, неотрывно смотрящие на дерзнувших побеспокоить его, напоминали очи девушки, встретившейся по пути к дворцу — такие же мертвенно-голубые и со смазанными зрачками.
Чуть в стороне от главного трона, на постаменте почти в человеческий рост высотою покоился огромный, странный и пугающий рогатый череп с пустыми глазницами.
Разомкнутые челюсти, снабжённые невероятно длинными иглообразными зубами, выступающими вперёд, слабо освещались голубовато-серебристым цветом. Исходил он от небольшого, размером с голубиное яйцо, самоцвета, покоившегося в глотке оскаленного черепа.
Именно этот камень и приковал к себе внимание двоих живых в этой усыпальнице мёртвых, так и не обретших покой.
— Вот он, — выдавил Айслин, — Камень Лунного Серебра…
… подул лёгкий ветерок, глаза мицузу сверкнули, и тонкие губы Лагрэфа растянулись в некоем подобии улыбки.
— Здравствуйте, дорогие гости! — голос — шипение, повторялся многократным эхом. — Почему же вы стоите в дверях? Проходите, не бойтесь!
Что-то издевательское послышалось в последнем произнесённом слове. Повелитель Лисандрии указал на стоящие перед ним два деревянных стула.
— Присаживайтесь, — сделал он рукой широкий приглашающий жест, — Не могу даже описать вам, как я рад вашему появлению!
Друзья осторожно прошли по длинному, похожему на красный язык, ковру, ведущему к самому подножию трона короля, и сели… Айслин на краешек, а Торкел демонстративно развернув стул и водрузив локти на спинку его… при этом весьма недвусмысленно секира и меч оттопырились в стороны, словно надкрылья саранчи.
