Помрачнев, мужик выругался на незнакомом мне гортанном языке, на русском пожелал мне удачи и покатил дальше «дела делать», как он выразился на прощание. Я же, вернувшись к машине, благодаря водителю КАМАЗа запоздало вспомнил о своих бодрых задних таранах и порысил трусцой глянуть, что там.
Ну… несколько не слишком больших вмятин, зацепилась гнилая доска и пара веток. Задние фонари целые. Колеса не пробиты. Отлегло! Но себя, дебила, я выругал от души — забыл! Я тупо забыл, что въезжал задницей в чужие заборы, что-то цеплял, куда попало накатывал колесами. Первым делом надо было проверить состояние машины, а я вместо этого сообщения писал. Вот было бы весело, выскочи ко мне пара бешеных, а я на сдутых шинах, и машина весит две с половинной тонны.
Дебил! И впредь такого допускать нельзя!
Вырулив с обочины, после некоторого колебания я решил ехать на магазинный перекресток и дальше. Да, в салоне незаконное огнестрельное оружие, но как ни крути, а я так и так собираюсь впредь ездить с ним, когда чуток разберусь, как с ним обращаться и желательно так, чтобы не отстрелить себе что-нибудь важное. А сейчас жалко возвращаться впустую, ведь я уже привык притаскивать в свое все пополняющееся логово всякие полезные и съедобные штуки. Время восемь утра, хотя далеко не факт, что продуктовые магазины откроются. Но в этом случае я поеду дальше и постараюсь отыскать хоть что-нибудь. И в этом мне поможет опять же с опозданием включенный навигатор. Что-то сегодня не мой день, кажется. Не выспался?
Но сразу врубить путеводное приложение не получилось — ткнув в смартфон, я обнаружил, что меня пригласили в общий голосовой чат, причем чат был между личностями местными, деревенскими. Оказанную честь я проигнорировать не мог и вскоре оказался еще одним внимательным слушателем незнакомого мне мужика с хриплым голосом, взахлеб рассказывающего о профессоре. Как оказалось, мне повезло попасть на самое начало рассказа, а еще через полминуты до меня дошло, что «профессор», про которого он рассказывает, это не только звание, но и прозвище.
— Попутал он! И ведь дело простое ему дал — а он попутал! А потом слетел с катушек на хер! Пришлось зарубить!
Хрипловатый мужик старался звучать спокойно и уверенно, но получалось у него не очень, а еще ощущалось, что он крепенько так пьян. Но был в адеквате, хотя его то и дело сносило в далекое прошлое, а остальные ему поддакивали и в свою очередь припоминали что-то о Профессоре.
Я уже подъехал к вымершему перекрестку, понял, что тут ловить нечего, и двинулся дальше, а в чате продолжали обсуждать спятившего, добавляя все больше деталей. Так и я приобщился к здешним сказаниям.
Профессор оказался личностью легендарной.
Настоящий московский профессор, работяга с золотыми руками и лютый алкаш — в завязке второй месяц.
В этой местности он появился давным-давно и сначала был обычным дачником, купившим землю и начавшим преобразовывать ее в сад обетованный. Солидный мужчина, глава семьи, говорящий так, что его не то что местные не понимали, но и остальные интеллектуалы терялись порой от обилия непонятных слов в его речи. Все было у них хорошо. А затем что-то пошло не так сначала в семье, потом на работе. И профессор стал все чаще задерживаться в здешней глуши, все чаще прикладываться к бутылке и все реже возвращаться в столицу. Потом как-то вдруг и незаметно настал момент, когда он потерял свое имя-отчество и для всех стал просто Профессором, превратившись из педагогического работника и научного деятеля в обычного работягу, хорошо справляющегося с любым делом. Несмотря на запойность, сохранил интеллигентность и вежливость в общении, никогда не буянил, а деревенским детишкам помогал с учебой в школе так хорошо, что учителя поражались и нет-нет да и пытались вытащить его из непутевой жизни. Но он лишь улыбался — поздно, мол, уже. В любом случае здешние его уважали и в обиду не давали. Ну и стандартно раз в год возили к одному старичку-ведуну, и тот его заговаривал от зеленого змия. Действовало с полгода, но и то хлеб.
— У меня ведь дровник сами знаете какой! — продолжал говорить хрипловатый мужик, вернувшийся к настоящим временам. — И на участке две бани здоровенные для гостей заезжих, опять же хозяйство все на дровах и угле. Пара зимних гостевых домиков у пруда утиного — там тоже топить надо!
— Да знаем мы! Ты к делу уже давай! — сердито проворчал кто-то из слушателей. — Как все случилось-то?
— Май на дворе ведь! Вот я и решил пополнить запасы сырым березняком. Вчера Колька трактором притащил стволы, тогда же попилили их на чурки, а сегодня колоть начали — я с сыном. А Профессору я полегче работенку дал — возить в тачке сырые поленья в дровник и укладывать к таким же у левой стенки, а от правой стены брать и загружать в тачку дрова сухие, те, что еще прошлогодние, да везти их к бане и там укладывать. Ну, чтобы парную разогревать не сырыми поленьями, а…
— Да понятно это! Профессор-то чего?
— Сбился он! Попутал!
— Что попутал?
