Пепел книжных страниц полностью

Поэтому, присев в легком книксене или в том, что считала таковым, протянула старушке несессер и на французском (в первый раз в жизни не жалея о том, что он у нее такой плохой – какой и полагается прислуге!) произнесла:

– Мадам, как вы и хотели…

Ну да, наверняка княгиня послала ее за несессером, иначе зачем она тогда стояла бы перед дверью купе первого класса, сжимая в руках сей предмет из крокодиловой кожи?

Но вместо старушки, удивленно на нее глядевшей, раздался голос сидевшей напротив нее молодой полноватой дамы, раздраженно – и на великолепном русском – заметившей, властно протягивая руку, украшенную драгоценными перстнями:

– Ах, прошу прощения, сударыня, горничная у меня новая, такая дуреха. Аннушка моя, увы, с воспалением легких перед самой поездкой в Москву слегла, пришлось за считаные часы нанимать новую. Вот и прислали эту…

Тон этой молодой дамы, которая с первого же взгляда, в отличие от старушки, Нине решительно не понравилась, не предвещал ничего хорошего.

Нина, осознав, что допустила ошибку, повернулась к ней и повторила по-французски свою фразу.

Дама, закатив глаза, буквально вырвала у нее из рук несессер, поставила его на диванчик рядом с собой и по-русски заявила:

– Милая, не корчите из себя принцессу де Ламбаль! И говорите на нормальном русском, ежели не владеете удобоваримым иностранным. А то слушать ваш французский с нижегородским прононсом сил нет!

И, сладко улыбнувшись, добавила, обращаясь к старушке, возобновляя, вероятно, прерванный появлением Нины разговор:

– И все-таки я с вами не согласна, графиня.

Старушка, которая, выходит, была не княгиней, а графиней, несколько дребезжаще ответила:

– Петербургский взгляд, Анна Аркадьевна!

Молодая дама, вспыхнув, явно недовольная замечанием старушки, тем не менее мило произнесла (но ее темные глаза при этом сердито сверкали):

– Не петербургский, а просто женский!

Нина, замерев посреди купе, вдруг вспомнила, где уже читала подобную сцену. Да и не так много романов, где ехавшая в поезде в Москву дама звалась Анной Аркадьевной.

Господи, да она в «Анну Каренину» угодила, в самое начало повествования – и эта самая Анна Аркадьевна Каренина, беседуя с мамашей своего будущего любовника, графа Вронского, сидела в купе первого класса.

Перед дверью которого она и очутилась, миновав портал «Книжного ковчега», и теперь имела честь стоять, покорно снося колкости своей хозяйки.

Гранд-дамы петербургского света Анны Аркадьевны Карениной, которая ехала в Москву навещать своего брата Стиву Облонского, заодно имея миссию примирить его с женой, обидевшейся на того из-за адюльтера с французской гувернанткой собственных детей.

Ну да, конечно, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских…»

И далее по тысячестраничному тексту.

Тексту, в которой она и шагнула из XXI века!

И тут поезд тряхнуло, да так, что Нина, не удержавшись, накренилась и полетела прямо на Анну Аркадьевну. Та, визжа, отпихнула ее, молотя маленькими, но тяжелыми кулачками, и едва ли не в слезах пожаловалась графине Вронской:

– Сударыня, видите, какие мне приходится сносить неудобства с этой прислугой-деревенщиной?

Извинившись, Нина снова присела в книксене или том, что считала таковым, а графиня, похлопав около себя по диванчику, ласково сказала:

– Милая моя, присядьте, тут ужасно трясет. Ах, во времена моей юности путешествовали не по железной дороге, которой тогда элементарно не было, а на перекладных. И знаете, Анна Аркадьевна, это было так… vraiment adorable, ах, восхитительно! Именно на одной из станций, где меняли лошадей, я имела честь познакомиться со своим супругом, графом Кириллом Ивановичем Вронским, царство ему небесное…

Анна перебила ее, обращаясь к Нине:

– Ну, что вы тут расселись, думаете, вас позвали, чтобы вы лодырничали? Ах, как мне не хватает моей Аннушки! Ну, давайте же!

И она, вытянув руку, практически ткнула в лицо Нине своей дланью. Та заметила обломившийся ноготь и сообразила, для чего Анна Каренина вызвала ее из своего купе с несессером.

Анна же, сладко улыбнувшись, произнесла, обращаясь к графине Вронской:

– Ах, сударыня, приношу свои самые искренние сожаления, что вынуждена прервать ваш крайне занимательный рассказ о временах былых! Но вы сами видите, что за дуреху мне прислали взамен.

И грубо добавила, обращаясь снова к Нине:

– Ну, что без дела сидите, милая? Вам же платят, причем неплохо, за то, чтобы вы работали!

Нина, открыв несессер и достав крошечные позолоченные маникюрные ножнички, едва сдержала вздох.

Надо признать, что Анна Каренина ей никогда не нравилась – ну, не симпатизировала она этой героине, хоть ты тресни! Считала ее недалекой особой, которая металась между двух мужчин, не в состоянии принять верного решения.