Пепел книжных страниц полностью

Конечно, лучше было бы попасть в «Анну Каренину» без самой Анны Карениной, но кто знает, какая у нее была на этот раз миссия? Может, ей в самом деле надо было сейчас в лицо заявить Анне, что она от нее уходит, и наняться к старой графине Вронской – кто сказал, что ее миссия связана именно с Анной, а не с матушкой блестящего Алексея Кирилловича?

Раздумывая над этой интересной мыслью, которая все больше и больше стала завладевать ее воображением, Нина поняла, что поезд начал постепенно замедлять ход, а через несколько минут мимо нее прошел все тот же предлагавший провести жаркий вечерок вместе проводник, на этот раз не удостоив ее взгляда, объявивший:

– Mesdames et messieurs, смею проинформировать вас, что через полчаса прибываем в Первопрестольную!

Дверь купе раскрылась, на пороге возникла Анна. Заметив Нину, ее злое выражение лица несколько смягчилось, она произнесла:

– Отлично, что вы тут, под рукой, и ожидаете моих приказания, милочка. Помогите мне привести в порядок волосы, а то я такая растрепанная!

Растрепанными волосы Анны, при всем при том особы, по крайней мере, в понимании семидесятых годов XIX века, весьма и весьма привлекательной, нельзя было назвать даже с большой натяжкой, но Нина не рискнула возражать, решив, что переход на работу к графине Вронской она отложит до лучших времен, пока не разберется, что к чему, и не попытается понять, с какой миссией роман, который выбрал ее, заставил совершить это литературное путешествие.

Нина старалась изо всех сил, хотя имела весьма смутное представление, какие прически носили дамы высшего света в эти времена, и, надо же, Анна осталась весьма довольна, когда Нина, позволив себе немного пофантазировать, подняла опущенные локоны и, наоборот, поднятые наверх пряди опустила.

Посмотревшись в зеркальце, Анна, явно в восторге от результата, произнесла довольным тоном:

– Гм, что скажете, сударыня?

Она обратилась к графине Вронской, взиравшей на все с тонкой улыбкой.

– Прелестно – и так необычно! Но вам крайне идет, Анна Аркадьевна. Вся Москва будет у ваших ног!

Ну, не вся, а всего лишь сынок самой графини, о чем та, конечно же, еще не знала, а знай, вряд ли была бы в восторге и наверняка посоветовала бы Анне побриться налысо и напялить оранжевый парик с гребнем панка.

Если бы в XIX веке имели представление, кто такие панки.

Анна, которой слова графини были явно приятны, судя по улыбочке на чувственных розовых губах, с напускной добродетелью произнесла:

– Ах, графиня, что вы, я так люблю своего Алексея Александровича! И моего сыночка Сережу…

Куда там, «так любит»! Высокопоставленного мужа она вряд ли вообще когда-то любила, а в последнее время просто по привычке сносила.

С сыном было сложнее – да, любила, видимо, но себя любила еще больше, потому что отказалась от него ради Вронского.

– А теперь принесите мне мою лиловую бархотку, милая! – приказала Анна, впрочем, отдав это распоряжение на редкость добрым тоном, и Нина, не мешкая, вышла из купе.

Но куда ей идти? Где ей взять эту бархотку для Анны Аркадьевны?

И медлить было нельзя, иначе настроение Анны опять переменится и она снова превратится в ведьму. А этого Нине ой как не хотелось…

На ее счастье, появился проводник, на этот раз иной, а не тот, что предлагал ей провести вместе жаркий вечерок, и Нина, запинаясь и чувствуя себя последней идиоткой, сказала, что не помнит, в каком купе ехала…

Проводник, ничему не удивляясь, любезно отвел ее в последнее купе в вагоне, раскрыл дверь, и Нина увидела даму в большой шляпе в сопровождении мальчика в матросском костюмчике.

Надо же, эту же самую даму и этого же самого мальчика она уже видела в Скотопригоньевске в «Книжном ковчеге».

Или не тех же самых, но крайне на них похожих?

Показав мальчику язык, Нина осмотрелась, заметила возлежавший на верхней полке массивный чемодан с золочеными инициалами «АК», попыталась его поднять, что не получилось, но тут на помощь к ней пришел проводник, опустивший кофр на пол, и Нина, раскрыв его, стала искать бархотку хозяйки.

Когда она наконец с нужной деталью аксессуара появилась в купе Анны, та, прихорашиваясь у зеркальца, недовольно произнесла:

– Милочка, почему так долго? И отчего вы притащили лиловую? Я же русским языком вам сказала – черную! Ах, понимаю, вы только на французском со мной общаетесь! Охотно повторю и на французском!

И она, как отметила Нина, с прекрасным французским прононсом пояснила, что желает получить черную бархотку.

Хотя – Нина это отлично помнила – пять минут назад требовала лиловую.

Графиня Вронская, улыбнувшись Нине, сказала:

– Ах, Анна Аркадьевна, черное вам так к лицу, как немногим! А лиловый старит!

– Вы так находите? – вырывая у Нины из рук бархотку, спросила Анна. – Гм, неужели в самом деле старит? А черный, думаете, нет?