Пепел книжных страниц полностью

К тому же бросившая сына и сама потом бросившаяся, как известно, под поезд.

И какая у нее миссия – неужели удержать Анну от этого опрометчивого шага? Но он имел место в самом конце романа, после долгих лет связи с Вронским, с которым она не была еще знакома, после расставания с мужем и рождения дочери от любовника – так что, ей придется прислуживать этой несносной особе на протяжении последующих трех-четырех лет?

Да нет, пусть тогда прямо сейчас под поезд прыгает!

Нина снова вздохнула, на этот раз в полный голос, и Анна, зашипев, вырвала у нее ножнички и заявила:

– Что, милая, смею перегружать вас работой и требую то, для чего вас и взяли? Нет, не надо мне отрезать поломанный ноготь, а то, чего доброго, отхватите мне половину пальца! Сама сделаю! Ну, к себе идите!

Нина, подумав, что идея отхватить Анне маникюрными ножницами полпальца не такая, в сущности, и плохая, неловко поднялась, снова сделала книксен и удалилась.

Дверь купе при этом заело, и девушка не смогла закрыть ее до конца, на что дамы не обратили внимания, продолжив разговор.

Нина же, взглянув на коридор вагона и явно не зная, куда ей идти, услышала их голоса и, отойдя к окну, решила остаться здесь, делая вид, что любуется в самом деле потрясающим зимним пейзажем России конца XIX века, а на самом деле подслушивая чужую беседу.

Анна, вновь сладким голосочком, произнесла:

– Ах, сударыня, приношу извинения за эту неподобающую сцену. Но сложно иметь дело с тупыми людишками, которые нас окружают. Особенно с тупой прислугой!

Нина подумала, что если ее миссия заключается в том, чтобы удержать Анну от прыжка под поезд, то делать этого она не намерена.

Господи, что за надменная, мерзкая, двуличная гадина!

И при этом якобы важнейший женский образ русской классической литературы. Ну да, если бы все знали, каковой Анна Каренина была не в романе Толстого, а в реальности, то непременно пришли бы к точно такому же мнению.

Точно такому же.

– Анна Аркадьевна, прислуга как прислуга, видимо, молоденькая и неопытная, но на то и есть хозяева, чтобы их наставлять и помогать. Я всегда делаю это с улыбкой, потому как раздраженным тоном делу не поможешь, это только смутит человека, и так…

Вот у такой хозяйки, как графиня Вронская, она бы служила с большим удовольствием, и почему только ей суждено быть горничной Анны Карениной?

А что, если на месте взять расчет и напроситься к графине – та добрая, наверняка не откажет. Тем более, судя по тону, старушка сама не очень-то жаловала Анну.

Не подозревая, что та в самом ближайшем будущем станет любовницей ее сына Алексея Кирилловича.

Распахнулась дверь соседнего купе, и появился проводник, заметивший Нину и, явно положив на нее глаз, сказавший:

– Сударыня, у меня каждый раз дух перехватывает, когда я смотрю зимой в окно! Как там у Лермонтова? «Под голубыми небесами, великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит…»

– У Пушкина, – автоматически поправила его Нина, а проводник вдруг зашептал:

– Сударыня, вы не только красавица, но и умница! А вот жена у меня дура дурехой, да еще орущих пять детей. Понимаете, какой ад ожидает меня в Москве? А ваша хозяйка, эта блестящая петербургская дама, тоже мегера знатная. Уже не первый раз путешествует в мою смену, так, думаете, хотя бы полтинничек на чаевые оставила? Да куда там! Так, быть может, сударыня, мы, два одиночества, составим друг другу как-нибудь жарким вечерком компанию…

Нет, что же выходило: Анне предстояла упоительная, пусть в конце и трагическая, связь с блестящим молодым военным, графом Вронским, а ей, прислуге Анны, перепих с каким-то сексуально неудовлетворенным проводником поезда?

– Имею обыкновение проводить вечера, в особенности жаркие, дома! – ответила Нина громко, и проводник, изменившись в лице и нахлобучив на лоб фуражку, развернулся и зашагал по коридору прочь.

Но в чем проводник был прав, так это в том, что ее хозяйка, Анна Аркадьевна Каренина, была знатной мегерой.

Что знатной, то знатной – все-таки урожденная княжна Облонская, так ведь?

Разговор в купе тем временем продолжался, и инициативой завладела старая графиня, вернувшись к теме своего знакомства со своим ныне покойным супругом, графом Кириллом Ивановичем.

Нина же, прильнув к окну, все любовалась проносившимися за стеклом картинками русской зимы. Вот ради только этого и стоило попасть в «Анну Каренину».

Но вряд ли ее миссия заключалась в том, чтобы получить эстетическое удовольствие от созерцания небывалых картин подмосковной природы задолго до климатических изменений и теплых бесснежных зим.

Да, вряд ли, что очень жаль.