Пепел книжных страниц полностью

Только она знала: если перед ней кто и возникал голым, так Федор Павлович, но отнюдь не Алексей Кириллович.

Потому как подобные сцены были зарезервированы за Анной – за Анной, которая, несмотря на легкое движение поезда, все еще смотрела в окно.

А отнюдь не на своего любовника, пусть и будущего.

– Да, со мной все в порядке… – пролепетала Нина, чувствуя, что начинает предательски краснеть, что не ускользнуло от графа Вронского, рука которого спустилась еще ниже того места, где пребывала до этого.

И где ей было категорически запрещено пребывать.

В дверях раздался шум, появился невысокий рыхлый субъект с веселым лицом бонвивана, и Анна наконец повернув голову, уставилась исключительно на него, но совсем не на Вронского, который наконец-то отпустил Нину.

Хотя, как она отметила, с большой неохотой.

– Сестра, Анна! – произнес этот субъект, являвшийся не кем иным, как Стивой Облонским, и последовали обычные в таких случаях у представителей высшего света формы приветствия.

Старая графиня, явно гордясь своим сыном-военным, произнесла:

– Это мой Алеша, сударыня. Граф Алексей Кириллович Вронский…

Анна, рассеянно глядя на него, увлеченная рассказом Стивы, который тотчас завладел ее вниманием, протянула руку, и Вронский быстро и как-то незаинтересованно поцеловал ее, тотчас переключив свое внимание обратно на Нину.

Появился проводник, желавший помочь с багажом, и Вронский, увлекая Нину в коридор, уже кишевший пассажирами и встречающими, шепнул ей на ухо:

– Вы прелестны, мадемуазель! Вы же приехали с этой Карениной? Остановитесь в доме Облонского? Я вас найду…

И, тотчас сделавшись внимательным и заботливым сыном, ринулся к своей пожилой матушке.

Нина, чувствуя, что у нее горят щеки, не знала, как себя вести. Вронский должен был повстречаться первый раз с Анной, это должно было стать началом их роковой связи – а вместо этого он подержал в объятиях горничную Анны и даже шепнул ей, что найдет ее.

При этом напрочь проигнорировав Анну, которая, впрочем, увлеченная своим братцем и его рассказами, также не обратила внимания на Вронского.

Что же она наделала своим появлением! Выходит, помешала первой встрече Анны и Вронского – а, не исключено, тем самым и их скандальной связи? Конечно, они могли сойтись и позднее, однако все равно все уже шло не так, как в романе Льва Николаевича.

Ну, по той простой причине, что они и не были в романе Льва Николаевича, а были в реальном мире, лишь отчасти похожем на тот, который был в произведении бородатого графа-мужика.

Нина лихорадочно размышляла, думая, как обратить внимание Анны и Вронского друг на друга, но тот был занят своей престарелой матушкой, а Анна поглощена разговором со Стивой.

Нина ощутила, что ее охватывает ужас, а потом вдруг подумала о том, что, не исключено, в этом и заключалась ее миссия – расстроить связь Анны и Вронского в самом начале!

И каждый из них проживет потом свою собственную жизнь, на этот раз друг без друга: Анна не бросится в итоге под поезд, а Вронский, уставший от жизни, не отправится на русско-турецкую войну, ища забвения, где и найдет смерть.

Все будут счастливы по-своему, как, впрочем, и несчастливы – тоже по-своему. Проживут долго и счастливо и, кто знает, может, даже до времен революции дотянут…

Романа, конечно, тогда никакого не будет – ни между Анной и Вронским, ни из-под пера Льва Николаевича. Это, конечно, невосполнимая потеря для мировой литературы, хотя роман-то останется: в ее мире. А вот в мире Анны и Вронского никакого романа между обоими не будет!

И Нина поняла, что не очень-то огорчается по этому поводу. Анна явно не сделала бы Вронского счастливым, да и он ее, вероятно, тоже.

И снова подумала о его крепких объятиях и о его обещании, что он найдет ее.

И что будет потом – жаркий вечерок вдвоем? Чем, собственно, предложение этого светского щеголя отличалось от предложения проводника поезда, которое она с гневом отвергла?

Так почему должна принимать от графа Вронского – только потому, что он юн, красив, богат и харизматичен?

Тогда она ничем не лучше Анны, а Нина была уверена, что лучше. Хотя, в отличие от Анны, у нее нет ни мужа, ни сына.

А только дружок Славик, да и тот бывший. Значит, она может позволить себе ринуться в омут наслаждений с Алексеем Кирилловичем Вронским?

Но вряд ли это была цель ее визита сюда: чтобы стать его любовницей. Наверняка таких мимолетных связей с привлекательными горничными, смазливыми актрисами и симпатичными модистками в жизни этого великосветского ловеласа было десятки, если не сотни.

И вряд ли Лев Николаевич Толстой напишет об этом свой гениальный роман с названием по имени центрального женского персонажа: «Нина Арбенина».

Вряд ли.

Но тогда значило, что ее пребывание в «Анне Карениной», только начавшись, уже подошло к концу. Кто, собственно, сказал, что она должна оставаться тут долго? Помешала адюльтеру Анны и Вронского, пора и уходить обратно.