И вызывать для профессора Штыка «Скорую помощь».
Но если ее миссия успешно завершена (а Нина отчего-то не сомневалась, что
Где же дверь, которая должна в таком случае возникнуть прямо перед ней, чтобы она покинула этот мир и перешла в свой?
Никакой такой темно-синей двери с ручкой в виде разинутой пасти льва нигде не было – только двери купе из полированного красного дерева.
Значит, миссия ее еще не завершена? И это вселяло
И пусть это ни к чему не приведет и величайшим романом мировой литературы не станет, однако она наверняка получит огромное удовольствие.
– Милая, вы что, оглохли? – Нину привел в чувство спокойный, но злобный голос Анны. Та, стоя около нее, в упор взирала на девушку, витавшую в облаках. – Возьмите мою картонку со шляпами! И
И, обращаясь к Стиве Облонскому, который приветливо склонил голову, произнесла:
– Аннушку угораздило подцепить воспаление легких, пришлось взять в поездку к тебе эту новенькую…
– Сударыня, крайне польщен, – произнес Стива. – Князь Степан Аркадьевич Облонский к вашим услугам, родной брат Анны Аркадьевны. Имею ли счастие узнать ваше имя?
Он посмотрел на Анну, которая, закусив губу, натягивала перчатку, и Нина поняла: она элементарно забыла имя своей новой горничной!
Если вообще его знала…
Ее так и подмывало, в пику Анне, назвать себя
Всегда, если понадобится, может сделать это в будущем.
– Нина… Нина Петровна… – Она смешалась и добавила: –
Стива вздернул брови:
– Ах, случаем, не родственница ли великому Федору Михайловичу?
Настал черед Нины закусить губу. Ну да, это в Скотопригоньевске, созданном фантазией Достоевского, никто не знал писателя Достоевского, а вот в «Анне Карениной» он, конечно же, был известен.
Выходит, тут, в мире «Анны Карениной», никто не слышал о Льве Николаевиче Толстом –
Смешавшись, Нина поправилась:
– Очень и очень дальняя, мы даже не знакомы. Но это моя девичья, а по мужу я Толстая…
– Ах, вы замужем, сударыня! Какой же счастливец ваш супруг… Графу Алексею Константиновичу, создателю «Вурдалаков», случаем, тоже не родственница?
Ну да, здесь знали только
– Нет-нет, я не из дворян. И вообще, я
Что-то она окончательно завралась, а Анна, следившая за их беседой со все возрастающей тревогой, быстро вмешалась, беря брата под руку:
– Ах, Стива, вечно ты со своими пролетарскими замашками! Оставь прислугу в покое. Слышала, что и дома ты уделял ей
Увлекая брата из вагона – и, как поняла вдруг Нина, опасаясь, что легкомысленный Стива после связи с гувернанткой детей
Что ж такое, отчего-то
Мимо нее прошел уже знакомый ей проводник, сделавший ей более чем недвусмысленное предложение, и Нина ощутила, как он ущипнул ее за ягодицу.
И
Девушка, спешно прихватив все то, что наказала ей взять Анна, поспешила вслед за ней из вагона, категорически отказавшись от помощи проводника, все норовившего склонить ее к
– Вы пленили мое сердце… Я ведь вас найду, сударыня, – произнес он тихо, и Нина, явно не желая видеть этого субъекта еще когда-либо в своей жизни, заявила:
– Не советую. Мой супруг очень ревнивый. Вышибет из вас дух одним ударом своего пудового кулака. Он у меня, знаете ли,
Да, снова вранье, но, судя по вытянувшейся физиономии проводника, вранье, вполне оправдавшее возложенные на него надежды: проводник тотчас отвалил от нее.
Нина ступила на засыпанную снежком платформу, чувствуя, что ей холодно. Ну конечно, она ведь в том же самом легком платье, в котором была до этого в Скотопригоньевске, а теперь перешла в «Анну Каренину».
– Сударыня, это же ваше? – Второй проводник нагнал ее, протягивая ей изящный полушубок. Он Нине не принадлежал, а, вероятно, даме в большой шляпе с мальчиком в матросском костюмчике, однако девушка, быстро взяв его, поблагодарила проводника и закуталась в зимнюю одежду.
И поспешила за Анной и Стивой, которые, к счастью, еще не успели далеко уйти. Нина заметила движение по платформе и пробежавшего мимо человека в фуражке.
– Ах, что случилось? – спросила капризно Анна, и Стива в сопровождении графа Вронского отправились на другой край платформы, чтобы узнать, что же произошло: а имело место, судя по гудящим голосам и охам, что-то далеко
Анна, топнув ножкой в изящном сапожке, заявила, обращаясь к Нине:
