Он вспомнил о странствиях каравана, представил себе, как миссионеры во главе с его братом вернулись в Каффу, как они посеяли по дороге семена чумы. Как они шли по городам, деревням, ярмаркам, базарам, распространяя невидимые миазмы, когда раздавали благословения, осеняли людей крестом, награждали святым целованием. Чума в облачении проповедника.
Братья из совета не смогут оставить без внимания такую колоссальную опасность для ордена. Однако он приедет с пустыми руками. И все его утешительные мысли упирались в этот неоспоримый факт.
Гийом сидел с ним рядом и молча перемешивал какие‐то аптечные порошки, лежавшие в его дорожном сундуке. Инквизитор наблюдал за его занятием. Один из порошков привлек его внимание. От него исходило едва заметное голубоватое свечение.
– Что это такое? – спросил он.
– Это светящееся соединение серы. Алхимики добывают его из человеческой мочи, выпаривая ее в печи. Из мочи любого человека, тем‐то и ценно это вещество. Худший продукт тела худшего представителя людского рода способен порождать субстанцию, испускающую свет. Говорят, она лечит неизлечимое. И ты выделяешь ее, Луи, и я.
Путь на север был свободен, и они беспрепятственно добрались до берегов Роны. Наняли лодки, чтобы спуститься вниз по реке. Две лодки с сундуками и припасами ушли вперед. Гийом оставил свой сундучок при себе, и, когда солнце стало склоняться к закату, они с инквизитором погрузились на небольшое плоскодонное судно. Перевозчик уговаривал их подождать до рассвета, но инквизитор не хотел терять время. Они отчалили уже в сумерках. Эскорт не успел отплыть вместе с ними: лошади заупрямились, не желая всходить на баржу. Дождь поутих, но поднялся ледяной ветер. Гийом и инквизитор завернулись в одеяла.
Стемнело, и река словно стала шире. Глядя на смутные очертания берегов, Гийом думал о бегинаже в Руле. Все призраки его прошлого плыли вместе с ним по неспокойным водам реки. Инквизитор покачивался, вцепившись обеими руками в планширь и стиснув зубы. Он думал о том, на какую глубину опустится его большое тело, словно оторвавшийся от каната якорь, и на какую отмель река в конце концов вынесет его труп. Он не боялся смерти. Но стать утопленником – не самый достойный способ покинуть этот мир, в котором он разжег столько благодатных костров.
– Плывем дальше, – приказал он перевозчику, когда тот посоветовал пристать к берегу.
Гийом отыскал в своей памяти слова из священной книги бегинок, которую часто цитировала Матильда. “Сними бремя, – говорилось в ней. – Сними с души бремя всякого действия, речь разрушает ее, мысль погружает во мрак”[36].
Сними бремя с души, Гийом, выйди из мрака…
Вокруг луны, выросшей до половины, горизонт прояснился. Гийом глубоко дышал, закрыв глаза, и ему грезились лоскутки лазури, все еще маячившие вдали. Голубизна не исчезала с приходом ночи, она растворялась в ней, словно порошок в струе воздуха, наполняющего легкие. Кусочек неба проник в его усталое тело, и, хотя надолго в нем не задержался, Гийому хватило одной мысли о том, что он там был.
Он открыл кожаный мешочек с алхимическими зельями. Последнее достояние учителя, которое он похитил у него, прежде чем запереть дверь его убежища в Каффе и оставить крыс пожирать его плоть. Дверь в Каффе, или небесные врата, вход в которые ему навечно закрыло совершенное преступление. Он попросил у Господа прощения за все свои грехи. И еще более горячо попросил прощения у Экхарта.
Он согрел порошки в ладонях и помял, чтобы растереть комки. Добавил частички драгоценных металлов и сплавов. Потом высыпал смесь в кубок с водой и залпом выпил золотой порошок вместе со всей светящейся серой, какая у него была.
Его губы и зубы теперь испускали сияние. Лодочник решил, что видит дьявола, проглотившего горящие угли. От ужаса он бросился в воду и поплыл к берегу. Его унесло течением в сторону от пенного следа баржи, а ночь скрыла его из виду.
Они отклонились от курса. Светящаяся сера, растекшись по венам Гийома, сжигала их изнутри, заставляя глухо стонать.
Инквизитор, оцепенев от ужаса, не смел пошевелиться. От малейшего его движения баржа раскачивалась.
– Гийом… Гийом… – повторял он.
Приор тихо хрипел, согнувшись пополам.
Инквизитор искал, кто бы мог им помочь. Его взгляд метался во все стороны, прощупывая темноту. Но эскорт был далеко. Вокруг них простиралась равнодушная пустынная река, которая ночью выглядела как бескрайний лес. Он едва дышал от страха. Стараясь двигаться осторожно, он наклонился к Гийому и приподнял его голову. У того остекленели глаза, и изо рта бежала тонкая струйка светящейся слюны. Он хотел напоить его, но вода стекла по мертвым губам.
Порыв ветра ударил инквизитора в лицо и качнул лодку. Инквизитор громко закричал, зовя на помощь и всматриваясь в призрачные огоньки, которые его страх зажигал в ночи. Его голос в конце концов сорвался, он мучительно закашлялся, и его затошнило. Потом унизительно вырвало прямо себе на ноги.
– На помощь, – простонал он, и по его толстым щекам потекли слезы.
