Кортеж выехал из дома Сейана на рассвете, под холодным дождем. Его сопровождал солидный эскорт, и это означало, что везут очень важное лицо. Впереди процессии шли вооруженные солдаты, за ними следовала обтянутая белой тканью карета, которую инквизитор заимствовал у ордена во время торжественных церемоний. Кортеж должен был демонстрировать могущество святой инквизиции. Прохожие плевали ему вслед.
За каретой тащились две повозки с сундуками и провизией. Пятеро монахов из числа наиболее преданных замыкали процессию, на ходу бормоча псалмы. Когда они покидали Тулузу, дождь усилился, промочив насквозь флаги и заставив монахов умолкнуть.
Всю дорогу инквизитор рассматривал людей, расступавшихся перед кортежем, – народ, который он имел право судить. Ни одно из этих лиц не оставит никакого следа. Как и его тщательно ухоженное и разрисованное лицо. Земля, по которой ступали люди, была как вода. Стоило им пройти, как она смыкалась, словно равнодушные волны, и их лодка не оставляла за собой даже пены.
Кортеж прибыл в Верфёй.
Солдаты разбили лагерь и распрягли лошадей. Брат Брюно взволнованно приветствовал приора. Он приказал братьям оставаться в кельях. Гийом это одобрил и попросил его приготовить кельи для гостей.
Он стоял рядом с инквизитором посреди пустынного, окруженного мощными стенами монастыря. Воздух Верфёя благотворно действовал на Гийома. В нем ощущались смолистые запахи леса и мятный аромат сада лекарственных трав.
– Она в скриптории? – спросил инквизитор.
– Нет, иди за мной, – невозмутимо проговорил Гийом.
Он повел его к маленькому кладбищу позади клуатра. Там они остановились у толстой бронзовой пластины, которой была накрыта яма с известью.
– Она там, – сказал Гийом и поднял крышку.
Инквизитор наклонился и разглядел в центре кожаный книжный переплет, почти полностью изъеденный известью. Он побледнел. С трудом оторвав взгляд от ямы, он подозрительно уставился на приора.
– Вот видишь, твой секрет надежно скрыт, – услышал он голос Гийома. – Ничто не может хранить секреты лучше извести.
– Книга! – закричал инквизитор, но от злости у него так сдавило горло, что его голос сорвался.
Он хотел схватить Гийома и сбросить его в яму, но тот спокойно отошел подальше и стал рассматривать новую низенькую изгородь, окружавшую сад лечебных трав, которую братья установили в его отсутствие.
Инквизитор вдруг почувствовал бесконечную усталость, ему вспомнились годы юности и коридоры Сорбонны. Сопровождавший его человек был частью этой жизни. Время оставило отметины на его лице, как и на лице самого инквизитора. И он не мог ненавидеть Гийома, несмотря на его обман.
– Ты мне обещал, Гийом.
– Я сказал тебе, что приведу тебя к книге, что я и сделал. Она у тебя под ногами. Но я выполню другое обещание, Луи, я поеду с тобой и буду свидетельствовать ради тебя в Авиньоне.
По деревням рыскали банды разбойников. Они нападали на проезжающих, и кортеж великого инквизитора, даже с военным эскортом, их не пугал.
Эти люди возвращались с Востока, потерпев поражение в крестовых походах. Среди них были наемники и прибившийся к ним сброд, живодеры, опасные люди, не ведавшие страха. Чума расчистила все дороги. Теперь там царили ненависть и нищета и бродили те, кому, кроме жизни, уже нечего было терять. Они рыскали повсюду, одичав и творя зверства, и ничто не могло их остановить. Королевские солдаты боялись их, а знатные люди предпочитали платить, лишь бы не сталкиваться с ними. Для крестьян, переживших мор, голод, холод и нашествие саранчи, еще одно бедствие мало что меняло. Они обреченно пахали не принадлежавшие им поля, урожай с которых все равно будет разграблен.
Путникам сообщили о том, что в нескольких лье от них, ближе к Ниму, были замечены группы вооруженных людей, и кортеж свернул на север. Пришлось направиться к Севеннским горам и ехать в обход, чтобы добраться до Роны. Остаток путешествия было решено проделать по реке.
Дождь лил не переставая. Гийом и инквизитор ехали вместе в карете, заляпанной грязью и выглядевшей как обычная крытая повозка. Две добрые лошадки тащили ее, как могли, по разбитым дорогам. Инквизитор размышлял о долгих часах, которые ему предстояло провести в Авиньонском дворце. Нужно будет нанести визит папе и сразу же после этого собрать доминиканцев. Папа наверняка будет по‐прежнему поддерживать его и, скорее всего, сумеет надавить на совет, как уже делал не раз. Тогда и решится судьба новой инквизиции.
Несмотря на их дружбу, папу нелегко будет уговорить без веленевой книги. Престиж Гийома сыграет свою роль. Придется вынудить его подписать признание – документ на новом листе пергамента, где будет тщательно записано его свидетельство. Он заставит Гийома, чего бы ему это ни стоило. В его власти было стереть с лица земли монастырь в Верфёе и осудить всех его насельников на основании одного-единственного навета. Доносы считались во Франции святым делом и вознаграждались индульгенциями. Стоит ему поднять палец с железным кольцом, и Верфёй превратится в гнездо ереси, которое будет уничтожено огнем.
