Там были разные группировки и случались побоища. Обитателями Сорбонны в основном были служители Церкви. Но это не мешало им драться друг с другом не хуже наемников. Монахи, к числу коих принадлежал и я, и живущие среди мирян священники, которые нас презирали, вечно награждали друг друга синяками и шишками.
Причиной стычек были в том числе философские воззрения.
Оттого что учитель в целом отстаивал положения теории Платона, отряд инквизитора дразнил нас “платами” и смотрел на нас с выражением безграничного сочувствия. У них же на устах был лишь Аристотель, греческий философ, чьи труды начали изучать меньше века назад. Говорили, что их удалось сохранить и перевести благодаря арабам. Поэтому группу инквизитора называли “сарацинами”. Между “платами” и “сарацинами” нередко происходили схватки, и по рядам летали охапки соломы, служившие сиденьями. Консьержам часто приходилось разнимать послушников, которые молотили друг друга, как городской сброд.
Этьен всегда демонстрировал готовность ввязаться в драку. Заручившись моей поддержкой, он бросал вызов группе “сарацин”. Потом медленно, как гусеница, закатывал до локтей рукава рубашки, и драка начиналась без него, а свалка рассыпалась прежде, чем он успевал в нее вклиниться. Когда он прилетал мне на подмогу, я уже бывал крепко избит, и он обещал в следующий раз драться с неумолимой жестокостью.
С таким союзником мне в конце концов приходилось предложить противникам устроить в знак примирения дебаты.
Не только клирики воевали между собой за философские идеи и защищали их тем горячей, чем меньше их понимали. В Сорбонне был еще и кружок мирян, которые требовали, чтобы мы убирались в свои монастыри. Они презирали все связанное с Церковью и заявляли, что в один прекрасный день университет сокрушит соборы. Между тем все их преподаватели были духовными лицами. Миряне плевали на служителей Бога, но слушали их лекции. Совсем как аптекари, которые учились своему ремеслу у монахов, а потом выказывали пренебрежение к неучам без дипломов, хотя были им обязаны всем, что знали.
По мнению мирян, отвергнуть религию значило обеспечить возвышенность ума. Господь в своей великой мудрости счел, что не нужно наделять монахов умом, что им довольно веры. Тогда он обратил свой взор на мирян и восполнил пробел, и на этом основании они осыпали нас оскорблениями и затрещинами.
– Антонен, я говорю тебе это, чтобы ты понимал: в Сорбонне с идеями не шутили.
