То время уместилось в границы между 1314 и 1323 годом. Мы путешествовали. По правилам ордена странствующим братьям запрещалось передвигаться верхом или в повозке. Следовательно, мы ходили пешком. Не жалея сил, от монастыря к монастырю. Мы ни разу не спали две ночи подряд на одном месте. Часы текли быстро, и я чувствовал себя счастливым. Тем не менее учитель стал вести себя так же, как в Сорбонне. Наша дружба, родившаяся весной, осталась на берегу Рейна, на пристани, и Экхарт не позволил ей путешествовать с нами. Но я довольствовался тем, что имел. Жизнь была достаточно напряженной. Я был молод и не знал усталости. Иногда я беспокоился за него, потому что напряжение порой превышало наши возможности. Между тем я не помню, чтобы он хоть раз пожаловался, и он никогда не болел. Ему была ведома сила растений и тонких материй. Говорили, что в Париже алхимики посвятили его в свои тайны. Он владел искусством медицины. Меня он в него не посвящал, и я не имел представления о его способностях, но он глубоко презирал лекарей, обучавшихся в университетах, и я думал, что он несомненно обладает высшим знанием. Он не верил в теорию четырех жидкостей и твердил, что, прежде чем выдать врачу диплом, ему нужно сделать кровопускание и напичкать слабительным, чтобы он прочувствовал на себе эти бесполезные процедуры.
По его мнению, здоровье живет не внутри нашего тела. Оно содержится в металлах и растениях, и его следует из них извлечь. Сам ты не можешь излечиться. В природе заключены все средства от наших недугов, и она не старается спрятать их от нас, но подсказки нашептывает очень тихо. Лечить – значит прислушиваться. Ум, способный слушать, раскроет все секреты исцеления.
Дождливая погода, превратившая дороги в жидкую грязь, и грабители, способные зарезать путника за кусок хлеба, сделали наши странствия страшным испытанием.
Однако на нас была возложена важная миссия: орден дал Экхарту поручение следить за дисциплиной, в первую очередь в женских монастырях. Слухи о тамошней изрядной распущенности доходили до самого Авиньона. И они не лгали. Учитель взялся за это всерьез в первые же месяцы после назначения викарием. Думаю, он недооценил сложность задачи.
Монастыри в германских землях были полностью заселены, но отнюдь не бедствовали. Сестры происходили из благородных семейств, и родители платили за то, чтобы они ни в чем не нуждались. Чтобы поступить в монастырь, требовалось внести пожертвование – 80 ливров, а это было доступно только знати. Тех, кто подавал прошение, было много, призванных к монашеству – мало. В богатых семьях было много детей, и девушки, росшие без надежды на замужество, понимали, что им придется заключить брак с Богом.
В этих обителях, где от смирения не осталось и следа, невероятная сила ордена проповедников была полностью утрачена. Мистический пыл вносил в жизнь обителей сумятицу и возбуждение. Почти не занятые ручным трудом, богатые доминиканки часто сворачивали на путь заблуждений, экстатических восторгов и уныния.
Сколько усилий нам пришлось приложить, чтобы успокоить их умы, сколько болеутоляющих бальзамов и ароматических настоев для вдыхания мне пришлось приготовить для этих созданий, страдающих душевной лихорадкой!
К счастью, кроме них были бегинажи. Места, где поселялись благочестивые дамы, вызывавшие тревогу у нашего ордена и также порученные нашему попечению.
Оттого что женщины сами делали такой выбор и зачастую были старше и имели богатый опыт мирской жизни, там царила совсем другая атмосфера. Многие из бегинок были вдовами, и все они работали, что очень нравилось моему учителю. В отличие от монахинь, не привыкших совершать над собой усилие, бегинки не предавались созерцанию. Делая выбор между Марией, которая поклонялась Христу, прильнув к его ногам, и деятельной Марфой, готовившей ему еду, доминиканцы отдавали предпочтение Марии, а бегинки – Марфе. Богатые монахини созерцали сами себя, полагая, что созерцают Бога, в то время как сестры из бегинажей лечили больных, давали кров нуждающимся, занимались ткачеством.
Экхарт предпочитал Марфу.
Во многих проповедях он напоминал, что деятельная жизнь насущно необходима, чтобы пройти духовный путь.
