- Ты знаешь, что! - резко сказал он, наконец вскидывая голову и вонзая в меня взгляд - такой, что я едва не отшатнулся от него. - Я предупреждал тебя. Агилойя тебя хочет, и он запретил мне без тебя возвращаться. Прости, мне жаль, но так вышло, что мы враги.
У меня всё ещё болели глаза, терзаемые даже слабым светом, ныли затёкшие руки и ноги, саднило тело от побоев, и острая боль то и дело отдавалась в левом боку - накануне один из конвоиров врезал мне особенно сильно, и я бы не удивился, если бы, сняв рваную и грязную рубашку, обнаружил под ней огромный кровоподтёк на месте треснувшего ребра. Я чувствовал себя гадко, гаже некуда, но в этот миг мне внезапно захотелось рассмеяться. Расхохотаться ему в лицо - ему, который вырядился ко встрече со мной, словно на парад, и предлагал мне присесть и выпить с ним, как пристало старым друзьям.
- Что смешного? - хмуро спросил Этьен. - Мне правда...
- О чём ты думал? - перебил я. - Одно мне скажи: о чём ты вообще думал, делая это?
- Я приказал им не быть слишком грубыми с тобой, - превратно меня поняв, сказал он. - Если они причинили тебе вред, я...
- Нет, ну что ты, какой вред мне могли причинить люди, которым ты приказал скрутить меня и притащить к тебе. Они были сама любезность, передай им мою сердечную признательность. Что это за место?
- Замок Журдан, - ответил Этьен. Он всё так же стоял, держа бокал в руке, и исподлобья смотрел на меня, кажется, слегка растерянно. Я никак не мог согнать с лица сумасшедшую улыбку, хотя и сознавал её полную неуместность. Этьен кашлянул и добавил: - Это бывшее владение барона Камьяне. Мы захватили его прошлым летом.
- Мы - это, надо полагать, ты и твой царственный покровитель. Ради денег, так ведь? Денег, замков, земель - за это ты готов продать что и кого угодно?
- Леон, - сказал он, ставя бокал на стол, - послушай...
- Нет, это ты послушай меня. Всё, что я мог сказать тебе и твоему хозяину, я уже сказал. То, что Аугусто назвал моим "боевым взором", служит мне лишь тогда, когда я этого сам хочу. Вы не сможете
- Я не хочу заставлять тебя, - ответил он с таким пылом, что я смолк. - Я сказал тебе ещё в Сиане. Проклятье, Леон, я просто хочу, чтобы мы снова были на одной стороне! Как когда-то давно... помнишь?
Он умолк, буравя меня взглядом. Его рука хоть и поставила бокал, но не отпустила его, сжимала стекло так, что оно могло лопнуть в любой миг. Я посмотрел на вино, колебавшееся за хрусталём.
- Этьен, неужели ты действительно думал, что, сделав меня своим пленником, сможешь этого добиться?
- Я не хотел доводить до этого! - резко сказал он, и я спокойно ответил:
- Лжёшь. Ты хотел, и ты спланировал всё это ещё до того, как приехал в Сиану. Случайная встреча в таверне, да? - я жёстко усмехнулся, когда он в замешательстве отвёл взгляд, и не дал ему времени возразить. - Ты сейчас здесь, вместе со мной, и не похоже, будто только что из седла - значит, ты приехал раньше. Я могу судить, что твои наёмники везли меня спешно. Ты не опередил бы нас, если бы выехал из Сианы следом за мной. Ты выехал раньше. Может быть, сразу после того, как ушёл из моего особняка. - Я умолк ненадолго, обдумывая свой вывод. Да, всё сходилось. - Эти люди - мастера своего дела. Не просто банда с большой дороги. В Сиане у тебя не было бы времени отыскать таких удальцов. Нет, ты дал им приказ ещё до того... До того, как случайно встретил меня в "Трёх желудях", верно, мой старый друг?
Я видел, что каждое моё слово хлещет его, будто плеть, и чувствовал злорадство от того, что по крайней мере не позволил ему сделать из меня дурака. Этой мыслью меня будто ожгло.
- Ты принимал меня за глупца, Этьен. Я и есть глупец... Ты это имел в виду, говоря, что я ничуть не переменился?
- Нет, - тихо ответил он. - Нет, не это.
- А напрасно. Я ведь поверил тебе. А ты трепался со мной, пил и жал мне руку, уже отдав приказ меня захватить...
Я умолк, чувствуя, что не могу продолжать. Гнев и злорадство ушли, уступив место горечи и ужасной усталости.
- Мне жаль, - повторил он снова.
- Мне тоже. Ты прав, мы враги, раз те, кому мы присягнули, во вражде, и с этим ничего не поделать. Но ты просчитался, Этьен, ты не убедишь меня силой сделать то, что противно моей совести. Всё это просто глупо...
- Ты помнишь Греной? - вдруг спросил он.
