Это был сладкий миг. Такой сладкий, что кроме него, я не чувствовал больше ничего - только и ощущал, что свои пальцы, вминавшиеся в его шею, только и слышал, что его хрип, только и видел, что налитые кровью глаза и беспомощно распахнутый рот. Давай, если сможешь, кричи. Если сможешь, назови её имя ещё раз. Я мёртв, меня нет, мне нечего терять, но раз уж ты решил похоронить меня заживо, я утащу тебя в могилу вместе с собой.
- ...Нет! Не сметь! Оставь его!
Я услышал крик и только тогда понял, что мои руки разжали, что пинок в едва заживший бок отшвырнул меня в сторону, что кто-то сосредоточенно и деловито избивает меня, скорчившегося на полу. Я был слишком ослеплён своей ненавистью, своей яростью, зелёным фейерверком взрывавшейся вокруг меня, чтобы заметить такую малость.
- На кровать его. И связать.
Мои руки запрокинули над головой и притянули ремнём к железному изголовью. Ноги обмотали той самой цепью, которой я был скован. Этьен оказался надо мной, мы снова были вдвоём, только вдвоём, он и я, никого больше в целом мире, который он создал для нас. Как я клял себя за то, что не сумел сохранить ту бритву и не убил его.
- Успокойся. Ну, угомонись же ты, слышишь? Сумасшедший... - говорил он быстро, хрипловато, как будто слегка испуганно. Я видел синяки на его шее, над белоснежным воротом сорочки - синяки от моих пальцев. Чуть-чуть недодавил... - Успокойся, Леон. Это бесполезно. Все считают тебя погибшим. И твой император, и твоя Элишка. Они не ждут и не ищут тебя. Никто за тобой не придёт. Теперь у тебя есть только я.
Он сказал это почти мягко, словно пытался меня утешить. Я вспомнил, как сидел на нижнем уровне подземелья совершенно один, недели напролёт, теряя человеческий облик. Да, наверное, нынешнее положение вещей должно было меня хоть отчасти утешать.
Но я бы отдал сейчас, наверное, всё, лишь бы снова вернуться в то подземелье.
Этьен выпростал мою рубашку из штанов и задрал её. Я изогнулся под ним, рыча от ярости и бессилия, рванулся так, что ремень, скручивающий запястья, едва не порвал мне кожу. "Ш-ш", - проговорил Этьен, проводя ладонью по моему перебинтованному животу. Я вырывался, но он оседлал меня, сжав коленями мои бёдра, придавив меня к кровати, и сидел так долго и терпеливо, пока я не устал сражаться и не откинулся, зажмурившись от отчаяния. Он снова это делал. Он опять сделает это со мной, и я опять ничем не смогу ему помешать. Наверное, я всё-таки чем-то это заслужил. Не может быть, чтобы весь этот позор и мука были посланы мне ни за что, просто так.
Он задрал мне рубашку ещё выше и стал гладить моё вздрагивающее тело, лёгкими, успокаивающими движениями. Не так, как в прошлую ночь - тогда он просто взял то, что хотел, чуть не убив меня. Теперь было по-другому. Он даже не торопился расстёгивать мне штаны. Только гладил мои плечи и руки, напряжённые так, словно я опять оказался на дыбе, мою тяжело вздымавшуюся грудь, мой и без того поджарый, а теперь совсем впавший живот. Я не открывал глаз, не видел его, и, может, поэтому мало-помалу действительно стал успокаиваться. Дыхание выравнивалось, судорога, сведшая мышцы, отпускала, нижняя челюсть перестала дрожать, расцепились зубы. Я вдруг в потрясении обнаружил, что эти руки, которые я так ненавидел, могли быть не только жестокими, но и нежными. Хотя чему я удивляюсь: не эти ли самые руки много лет назад летней ночью зажали меня в угол балкона и в считанные минуты довели до экстаза, самого яркого в моей тогдашней недолгой жизни?.. Нет, всё же нет, то были какие-то другие руки. Не мог я соотнести их с теми, которые мучили меня несколько ночей назад - и ещё больше мучили теперь, когда были не жестоки, а нежны. К тому времени, когда они спустились ниже и медленно, аккуратно спустили мои штаны к коленям, я уже - стыдно сказать - почти успокоился. И когда мозолистые пальцы бережно провели по внутренней поверхности бёдер, разводя их, скользнул под ягодицы, сминая, поглаживая - я в отчаянии понял, что моё тело откликается на их прикосновения. Как и десять лет назад, моя плоть вставала под этими пальцами. Нет, мысленно кричал я себе, нет, что же ты?! Ты что, забыл, что он с тобой сделал?! Не забыл... только это не имело, похоже, никакого значения. Он ловко обогнул мой сжавшийся задний проход, даже не коснувшись его, и, проведя ладонью по напрягшимся, приподнятым ягодицам, снова положил ладони мне на бёдра. Он не раздевался и не раздвигал мне ноги, всё ещё скрученные цепью. Может, мелькнула безумная надежда, он не станет?.. Но через минуту мне уже хотелось, чтобы он
И когда он наклонился, и его губы обхватили мой член, утягивая в водоворот яркого и болезненного наслаждения - вот тогда я наконец застонал:
- Нет, перестань, перестань, что ты...
