Я кончил раньше него, он догнал меня через минуту. Потом лёг на меня, так, что мне стало трудно дышать. Потянулся вперёд и отвязал ремень, притягивавший мои руки к изголовью кровати. Взял их за запястья и опустил, вытянув вдоль тела, после чего наклонил голову и, улыбаясь, посмотрел мне в лицо.
Я не попытался сбросить его.
- Видишь, - сказал он. - Видишь теперь? Я знал, что сумею тебе доказать.
С тех пор мы делали это всё время.
Боже, как это было стыдно... Я бы предпочёл, наверное, чтобы это по-прежнему было насилием, чтобы я мог ни за что не отвечать. Но это оправдание осталось в прошлом - Этьен отнял у меня даже это. Он трахал меня на спине, на животе, на четвереньках, на столе, у стены - и всегда я кончал первым, вызывая иногда его насмешки, а иногда особенно жаркие поцелуи. Я не Этьена ненавидел, нет. Я ненавидел своё тело, которое, единожды меня предав, обрекло меня на бесконечное унижение.
Какое право я имел проклинать и отталкивать Этьена, когда в это самое время мой член стоял каменным столбом?
- Чего ты хочешь? - спросил я как-то после оргазма, пока он кончиками пальцев стирал пот с моего лба. - Чего ты думаешь всем этим добиться?
Он приподнял брови и недоумённо улыбнулся, словно вопрос его насмешил.
- Тебя, конечно же.
- Но это ведь не я. Это только мой член. В мозгу у меня, твою мать, не только сперма... - "Хотя в основном она", - мысленно закончил я, чувствуя, как краснею от злости и стыда.
- Член так член, - согласился Этьен примирительно, опуская руку к моему паху и теребя мои яйца. - Меня и это вполне устроит.
Но это была неправда. Он прятал глаза, говоря это, и спешил снова возбудить меня, чтобы за неистовым трахом у меня из головы вылетели все идиотские вопросы.
- А как же Агилойя? - спросил я с некоторым трудом, потому что под действием его ловких пальцев дыхание у меня снова начало сбиваться. - Он тоже будет меня трахать? Я ему, как и тебе, сдался только за этим?
Этьен помолчал. Он гладил меня, но как будто рассеянно, словно раздумывая над чем-то. Мне было жарко от его большого тела, лежащего на мне, и от чего-то ещё.
- Этьен?..
- Агилойя не знает, что ты здесь, - грубо ответил он, отстраняясь. - Никто не знает. Никто, слышишь?
Я остался лежать навзничь, голый, с засыхающем на животе семенем. Я смотрел на него.
- Ты же сказал, - медленно проговорил я, - сказал, что это он приказал тебе меня захватить. Что ты не мог без меня возвращаться, поэтому... - я умолк. Боже. Каким я всё-таки был дураком.
- Я услышал о тебе от него летом, - помолчав, сказал Этьен. - Он винил тебя в Шимранском провале и обмолвился, что не отказался бы увидеть тебя на своей стороне - или мёртвым. Я сказал, что по меньшей мере второе попытаюсь устроить. Его это удовлетворило, хотя он всё же настаивал, чтобы я попытался взять тебя живым.
- Он знал, что мы были знакомы раньше?
- Нет.
Я поднял руку и прикрыл локтем глаза.
- Ты и ему сказал, что меня убили на Болтуонском тракте. Да? А он, небось, похвалил тебя, что ты так всё ловко обставил.
Он молчал. Немыслимо, но, похоже, мне наконец удалось пристыдить его.
- И что дальше, Этьен? Будешь меня до смерти держать тут на цепи и ебать по три раза в день?
- Хотелось бы чаще, - сказал он совершенно серьёзно, проводя ладонью по моему бедру. - И не здесь. Ты разве не хочешь выйти отсюда... на волю, Леон?
Чёрт, как жестоко было с его стороны об этом спрашивать. Я ощутил вспышку нелепой, жгучей обиды за такую бестактность - как будто это было самым малым, чем он меня обидел.
- Там солнце, - сказал он полушепотом, скользнув рукой мне в пах. - Ветер. Широкая мягкая кровать, поудобнее этой. Мы могли бы поехать к морю. Ты когда-нибудь видел море? - Я помотал головой, не отрывая руки от лица. - Я показал бы тебе. Мы бы сели на первый попавшийся корабль и уплыли... всё равно куда. Я бы тебя любил... - его голос сорвался. Господи, мне в этот миг стало его почти жаль. У него никудышно обстоят дела с поэтическим мышлением, у друга моего Этьена Эрдайры.
- Ты и так меня любишь, - сказал я. - В хвост и в гриву трижды в день. Ах да, тебе ведь хотелось бы чаще.
Его молчание было почти обиженным. Я ощутил это - нет, я это
- Этьен, ты не перестаёшь меня поражать! Я трахаюсь с тобой, потому что ты не оставил мне никакого выбора. Но если ты думаешь, что это меняет моё к тебе трепетное отношение, то не пошёл бы ты в задницу, и для разнообразия не в мою. У меня есть жена и скоро родится ребёнок, я помню их, я люблю их, я никогда не променяю их на еблю, даже с тобой, особенно с тобой. Прости, мой бедный друг, если мои слова причиняют тебе боль...
Всё время, говоря это, я смеялся. Он дослушал молча, потом ударил меня по лицу.
Я свесился с кровати, капая кровью из носа на каменный пол. Лило нешуточно, Этьен не пожалел силы. Заскрипела кровать; он встал.
- Что, - спросил я, не поднимая головы и собирая капающую кровь в ладонь, - на сегодня всё? Только ведь два раза.
