Он был из тех, кто заставил меня у него отсосать. Его я помнил: он был молод и довольно миловиден - девушки любят таких, но, похоже, он, как и Этьен, любил не то, что мог без труда получить. Он принёс две шпаги и без улыбки протянул их мне на выбор, рукоятями вперёд. Я не глядя вытянул одну. Я ощущал этого парня, пунцовые вспышки страха вокруг его головы и паха. Наверное, ему очень не нравилось то, что он видел в моих глазах.
Это был не совсем честный бой: во-первых, я со своим обострившимся "боевым взором" предвидел каждое его намерение особенно ясно, а во-вторых, он не мог убить меня и боялся покалечить, и это сильно уменьшало его шансы. В иных обстоятельствах я отказался бы от такой дуэли, но этот человек насиловал меня больного и беспомощного, поэтому я полагал, что мы квиты. Я нанёс ему три раны: в плечо, в бедро и в грудь, и этим удовлетворился. Когда он выронил шпагу и побледнел, ожидая финального удара, я опустил клинок и сказал:
- Думаю, с вас довольно, сир. Я надеюсь, это послужит вам уроком.
Он смотрел на меня с минуту, широко распахнув глаза, как будто не в состоянии поверить в происходящее, а потом протянул мне руку. Я поколебался, но, в определённом смысле понимая, чего ему стоил и что означал этот жест, заставил себя пожать её.
- Простите меня, - прошептал парень, и я понял, что он ещё совсем мальчишка. Лишь немногим старше меня, когда я вступил в мушкетёрский полк.
Я ответил:
- Прощаю.
Он ушёл со двора, оглядываясь на меня, и я смотрел ему вслед, чувствуя себя - нет, не очистившимся - отомщённым. Остальные не взглянули бы в мою сторону, но на них мне было плевать. Я сделал это не для них.
Когда Этьен вернулся, я был готов.
Я шёл галерей к выходу из замка, собираясь провести ставшую уже привычной утреннюю тренировку. В отведённой мне комнате я только ночевал, и на ночь меня запирали, а днём не спускали глаз, но в остальном я действительно был практически свободен. Галерея была обычно безлюдной, потому я ею и пользовался, но в этот раз, войдя, увидел низкорослого толстого человечка, растерянно топтавшегося у двери.
Я остановился, как громом поражённый. Этого человека я знал.
- Сир Идара! - позвал я его севшим от волнения голосом.
Тот вздрогнул так, словно его окликнул призрак, и крутанулся вокруг своей оси, едва не запутавшись в собственной шпаге. Точно - Гильям Идара, один из сановников императорского двора! Скользкий и неприятный тип, я не водил с ним дружбы, но прекрасно его знал, потому что в последнее время он был в фаворе у Аугусто и вечно ошивался рядом с ним.
- Лей-лейтенант С-сильване? - пролепетал тот, глядя на меня выпученными глазами. Ах да - я же официально зарегистрированный труп, может, меня даже наградили каким-нибудь орденом посмертно... Я бросился к Идаре и, оказавшись рядом, схватил за плечо
- Вы меня узнаёте?
- В-в-вы живы?!
- Живёхонек, потрогайте, если не верите!
Он неуверенно пощупал рукав моей рубашки.
- Но в Сиане говорят...
- В Сиане ничего не знают. Слушайте, - я вцепился в отвороты его камзола, заставляя смотреть себе в лицо. - Вы должны сообщить императору. Этьен Эрдайра похитил меня прошлой осенью и всё это время держал здесь, в Журдане. Передайте Аугусто, что я жив и готов служить ему как прежде, даже больше... Передайте...
- Что за дикие манеры, Леон. Ты смущаешь господина Идару.
Круглые глазки сира Гильяма метнулись за моё плечо. Я медленно обернулся, не выпуская его камзол.
Этьен стоял позади нас, скрестив руки на груди, и усмехался.
Я так давно не видел его при свете дня. Наверное, он всё-таки сделал со мной что-то, чего я сам толком не понимал, потому что первое, что я заметил - это что он красив. Он был в свежесшитом, с иголочки мундире, тёмно-коричневом, под цвет его глаз, и в до блеска начищенных сапогах. Чересчур отросшие волосы он остриг: они теперь были даже короче моих - я неприлично оброс в заключении. Блестящий, привлекательный офицер, молодой, рослый, румяный, с шикарной улыбкой - мечта любой сколь угодно взыскательной дамы. Да только дамы мало волнуют Этьена. Волную его только я. Во всяком случае, раньше волновал.
Вдоволь накрасовавшись передо мной и насладившись моим замешательством, он подошёл ко мне и оттолкнул от сира Идары, переводившего удивлённый взгляд с него на меня. И взгляд этот стал совсем ошалевшим, когда Этьен хозяйским жестом положил ладонь мне на шею и небрежно поцеловал в губы. Я так оторопел, что даже не отстранился.
- Простите это маленькое недоразумение, монсир, - церемонно сказал Этьен, не убирая руки с моей шеи. - Это мой друг, он немного несдержан, и ему явно не хватает воспитанности. Приношу вам за него извинения.
Я наконец нашёл в себе силы сбросить его руку. Идара пялился на меня во все глаза. Он был не дурак, и, сложив два и два, закономерно получил четыре. Проклятье, лучше бы я ничего ему не говорил! Теперь император будет знать, и весь двор...
