Участники общественного движения «За новый мир» перевозбудились. На непрерывно проходящих собраниях в Институте философии и истории пытались осмыслить происходящее. Один за другим к трибуне выходили выступающие.
Коротко остриженная красивая политолог, напряженная, розовея от храбрости раскладывала ситуацию по полочкам: система российской власти превратилась сама во взрывоопасный фактор, так как сложился слепок из блоков разных исторических эпох. Многоэтажный параллелизм невиданный, снятие ответственности, политические институты сориентированы на самовыживание. Массовая основа политкурса не создана, личности подменяют институты власти. Верхушечные игры, кризис демократического движения.
Сторонница рыночных реформ, экономист с крестьянским лицом, устало заявила: провалы действий правительства из-за того, что аппаратчики, целые их сонмы, все поворачивают к своей выгоде. Программа правительства переустанавливает акценты (то либерализация цен впереди, то приватизация). Все вязнет в эгоизме, недалекости, исходящей из «естественного эгоизма», выше которого наше невежество не может подняться. Опасно и вредно рубить кошке хвост по частям, приватизация должна быть не какая-нибудь, а в полном смысле слова “обвальная”, и только тогда это будет наименее болезненно для страны, для широких слоев ее населения.
Она предвидела “неототалитаризм”, мягкий тоталитаризм – как попытку опять пронизать государством всё. Смешанная экономика не только малопродуктивна – она по своей природе не может быть устойчивой, она обязательно должна “сваливаться” или к “чистому” социализму, и тогда опять воцарится тоталитаризм, или к “чистому” капитализму, и тогда победит демократия.
Осанистый доктор филологии из Института гуманитарных исследований выделил три основных группы: пытающиеся спасать страну политики (прорабы перестройки), уставший народ и махнувшая рукой на все интеллектуальная прослойка.
– Старому режиму не на кого опереться, увязает в бюрократических структурах, а демократия продвигается медленно. Выход – в гражданском обществе, в способе автономного от государства существовании, с дифференциальными интересами. От дискуссии, митинговой демократии – к консенсусу разнородных интересов в приватизации!
Да, конечно, – холодно думал я. – Наше Движение давно живет в автономии, но я предчувствую ее окончательное загибание.
Вскочил вдохновенный сочинитель поэм в прозе о тысячелетнем русском народе, которого я называл Сальный, не слушая осанистого филолога, закричал:
– Мы были в Европе, Азии – гармонизировали систему. Теперь все разрушено, развалилось. Коли, Геншеры пройдут, будут другие, и нельзя отдавать даже Курилы. Диссиденты сейчас хозяева. Главный – Горбачев. Целостное тысячелетнее государство, созданное могучими потоками истории, геополитическими силами, – вымучено. Парад суверенитетов – нет ничего более отвратительного и страшного. Какая-то группа его рассыпает и разрушает Великую империю. Страшная трата, беда! Крапивное семя уйдет, но оставит кровавый след. Выламывать Россию из СССР – ужасно! Менять и нарезать границы – это как ядерное ядро расщеплять, откуда вырвется страшная сила.
Он лихорадочно откинул слипшиеся волосы.
– Сотни мелких «парламентов» разодрали нас в груду камней. Рынок превратили в развал. Все русское – размыто. За 70 лет лишились элиты в русском народе. Новая культура превращается в отстойник. Молодежь зачумлена. Но скоро вернется из либерализма к константам – родине, патриотизму. Нам больно, что глумятся над русским народом! Вырывается национальная энергия!
– А что вы предлагаете? – насмешливо спросил редактор нашего журнала Березин.
Сквозь шум тот, захлебываясь, выбрасывал слова:
– Мы создаем РКП – партию русских людей. Наша газета будет не то, что ваш журнал, отстойник новой власти. Она будет здоровым консервативным изданием с тремя формулами: эволюционное развитие при сохранении стабильности и безопасности. Газета духовной оппозиции к мерзости.
Березин благожелательно предложил:
– Наш журнал – рупор разных мнений. Можете высказать в ней свое мнение.
Мне было странно, что тот – романтик, как и я. Может быть, оттого, что его романтизм восторгается чем-то, что противно мне.
Встала красавица психолог и бойко затараторила, откидывая роскошные волосы тонкой рукой:
– Вера в немедленное осуществление мировой революции не удалась – ищут виноватых. Психологический механизм защиты: невозможно признать, что ты плохой. Психология телемостов:
Сидя в президиуме, профессор Турусов, президент Движения, постучал карандашом по стакану, посчитав нужным умерить пыл сторонников приватизации.
