А тебе что?
Очень много!
Брекекекекс.
Куда придет охота.
Куда же?
Как? Куда? Туда-сюда.
Туда-сюда?
И между прочим – к людям.
Кворакс!
Кворакс!
Кворакс!
Брекекекекс!
Дом колокольного литейщика Гейнриха. Комната в старонемецком вкусе. Одна половина задней стены образует глубокую нишу, в которой находится открытый очаг; над ним дымовая труба. Над охладевшими углями висит медный котел. В другой, выдающейся вперед, половине стены окно с блестящими вогнутыми стеклами, под ним постель. В боковых стенах по одной двери: дверь слева ведет в мастерскую, дверь справа – в сени. Направо, впереди, стол и стулья. На столе кувшин с молоком, стаканы и каравай хлеба. Недалеко от стола рукомойник. Ваяния Адама Крафта, Петра Фишера и других украшают комнату; на самом виду – образ Распятого из расписанного дерева.
Два мальчика, дети Гейнриха, один пяти, другой девяти лет, разодетые по-праздничному, сидят у стола, перед каждым небольшой стакан с молоком. Фрау Магда, также одетая по-праздничному, входит справа в комнату, в руке у нее букет цветов, называющихся небесный ключ. Раннее утро. Становится светлее и светлее.
Вот, детки, посмотрите, что нашла я.
Как раз за садом целая лужайка
Усеяна цветами. Мы теперь
Для праздника отцовского украсим
Себя достойно.
Мне…
Дай мне букетик.
Обоим по пяти цветков, из них
Один бы мог открыть вам двери рая.
Ну, пейте молоко, поешьте хлеба,
И мы пойдем. До церкви далеко.
А вы уже не спите?
До того ли!
Всю ночь была не в силах глаз сомкнуть
Не от заботы, нет, – и так свежо мне,
Как будто бы спала я как сурок.
Я думаю, день светлый будет.
Светлый.
Ведь вы пойдете с нами? Да? Пойдемте!
Нетяжела дорога с нами будет;
Чтоб детские ножонки не измучить,
Мы поплетемся тихо, шаг за шагом,
Хотя сказать по правде вам, туда бы
Хотела я лететь, а не идти:
Так радостно в душе от нетерпенья.
Ваш муж домой не возвратился ночью?
Да как же мог он? Я счастлива буду
Узнать, что мирно колокол висит,
Когда приход сегодня соберется.
Немного было времени дано,
И, не щадя себя, он торопился.
Когда бы хоть часок ему пришлось
Заснуть в лесу, – когда б мой Мейстер Гейнрих
Немножко отдохнул хоть на траве, —
Благодарить должна я буду Бога.
Велик был труд, награда будет больше.
Представить вы не можете, как свято,
Как дивно новый колокол звучит
Таким открытым и прозрачным звуком.
Послушайте, когда он в первый раз
Поднимет нынче свой протяжный голос!
Как будто в нем заключена молитва
И проповедь, в нем ангелы поют
Гимн счастия и песню утешенья.
Так, так. Я одному лишь удивляюсь:
Вы знаете, из дома моего
Отлично видно церковь над горами.
Условлено, что белый флаг повесят,
Как только будет колокол на башне.
Уж день пришел, а флага нет как нет
Всмотритесь и увидите наверно.
Да нет.
Ну, если это даже так,
Тут ничего нет странного. Когда бы
Вы знали так, как я, с каким трудом
Сопряжена подобная работа,
Как много Мейстер должен думать, биться,
И днем, и ночью, – вы бы не дивились,
Что вот пришла минута, а еще
Последний гвоздь не вбит. Теперь, быть может,
Как раз на колокольне виден флаг.
Нет, верно нет. Все думают в деревне,
Что там в горах неладно. Да к тому же
Еще вот тут дурные знаки были.
Крестьянин из Хохштейна, проходя,
Во ржи увидел женщину нагую,
Верхом на вепре хлеб она топтала,
Он поднял камень и швырнул в нее.
Видение исчезло, но тотчас же
Рука его до пальцев отнялась.
В горах – так все решили – злые духи,
Увидев новый колокол, взбесились.
Дивлюсь, что ничего вам не известно.
Уже начальник волости с людьми
Пошли туда. И думают…
О Боже!
Что думают?
Да ничего пока
Не знают достоверно. Не волнуйтесь,
Еще причины нет для огорчений.
