Несчастье небольшое. Говорят,
Под колоколом дроги подломились
И что-то с ним случилось, – что, не знают.
Ну, если только с колоколом… Что же!
Лишь только бы не с Мейстером: нет, нет,
Букетик свой я на груди оставлю.
Но так как ничего еще не знают,
Прошу вас, вы детей моих возьмите
Пока к себе…
Вы можете?
Конечно,
Я их возьму к себе.
Да, да, прошу вас,
А я должна скорей спешить, бежать,
Чтоб знать, чтобы помочь, – чему, не знаю.
Но только я должна —
быть там, где Мейстер!
Соседка отходит от окна. Слышен гул толпы, затем громкий пронзительный крик: голос Магды. Входит Пастор поспешно, он вздыхает и отирает глаза. Бросает кругом ищущие взгляды и затем быстро открывает постель. Спешит к двери и встречается с носилками, на которых несут Гейнриха Школьный Учитель и Цирюльник. Под потерпевшим несчастье постелили зеленые ветки. За носилками идет Магда. Воплощение глубочайшего горя, вся застывшая, почти лишившаяся сознания. Ее ведут мужчина и женщина. За ней толпится народ, проникая в дом. Гейнриха кладут на постель.
Прошу вас, успокойтесь, ради Бога,
И веруйте в Него. Когда его мы
Нашли и положили на носилки,
Мы думали, что он был мертв! Однако
Дорогой он пришел в себя, и врач,
Которому его мы показали,
Уверил нас, что есть еще надежда.
О Господи! Что есть еще надежда!
Ведь я была так счастлива сейчас.
Но что со мной? И что здесь происходит?
Где дети?
Успокойтесь, ради Бога.
Терпение! Терпенье и смиренье!
Вы знаете, где горе, там и Бог.
А если Он решил в Своем совете
Земное исцеленье отклонить,
У вас еще осталось утешенье:
Супруг ваш к вечной радости уйдет.
Что говорите вы об утешенье?
Да разве я нуждаюсь в нем? Нет, нет,
Я знаю, он поправится. Так будет.
Надеемся. А ежели не так,
Случится то, на что Господня воля.
Так иль иначе: Мейстер победил.
Чтобы служить Всевышнему, он отлил
Свой колокол, – чтобы служить Ему,
Пошел он в горы, где, не покорившись,
Еще гнездятся сонмы темных сил
И пропасти противоречат Богу.
И он упал, Всевышнему служа:
Вступив в борьбу с лукавством адских духов,
Которые, страшася благовестья,
Боясь, что будет колокол звучать,
Соединились в адскую дружину
И нанесли ему такой удар.
Господь накажет их.
Я как-то слышал,
Что здесь недалеко живет святая,
Она творит всечасно чудеса
И силою молитвы исцеляет,
Как некогда апостолы.
Сыщите
Ее скорей, пускай придет сюда.
Что с ним? Чего глазеете вы здесь?
Прочь, ваше любопытство неуместно.
Не прикасайтесь взглядами своими
Бесстыдными к страдальцу! Поскорее
Покрыть его. Они его убьют,
Запачкают… Вот так. Теперь уйдите.
Ступайте к скоморохам, если вам уж
На что-нибудь так хочется глазеть.
Что с ним? Да что вы все тут онемели?
Нельзя узнать, как все произошло.
Схватился ль он за колокол рукою,
Когда тот падал? Верно только то,
Что, если бы взглянули вы в ту пропасть,
Вы на колени встали бы сейчас,
Чтоб принести благодаренья Богу.
Что этот человек еще не умер,
Я говорю вам, – это прямо чудо.
Воды, воды мне!
Убирайтесь прочь!
Ступайте, люди добрые, ступайте,
Покой здесь нужен.
Чужие уходят.
Я прошу вас помнить,
Что, если вы во мне нужду найдете,
Вы знаете, где я живу.
И я.
А я, пожалуй, лучше здесь останусь.
Нет, никого не нужно, никого!
Дай мне напиться!
Пастор, Учитель и Цирюльник, после совещания вполголоса, уходят, пожимая плечами и качая головой.
Ты проснулся, Гейнрих?
Пить хочется. Не слышишь? Дай воды.
Немножечко терпения!
Гейнрих
Терпенья?
Я скоро буду вовсе терпелив.
Да, Магда, и тебе еще недолго
Придется потерпеть.
Благодарю.
Не говори. Мне делается страшно,
Когда ты говоришь так.
Нет, не надо,
Ты не должна бояться, слышишь, Магда,
Ты жить должна и будешь, без меня.
Жить без тебя… не в силах, невозможно.
Не мучь меня, твоя печаль ничтожна
И недостойна, не забудь: ты мать;
Пойми и успокойся.
Умоляю,
Не будь теперь со мною так жесток.
